А вот куда.
Что Лилли освободилась – это понятно, и она наверняка поучаствовала в планировании собственного побега. Мне любопытней другое: как в это влезла Сабина Бейц? Она не глупа, умеренно амбициозна, ее искренне устраивало собственное положение на корабле… И вдруг она устроила то, после чего системе станции придется отфильтровывать немало крови, а популяция в минус уйдет. Почему?
Гадать я не собирался, я просто зашел в архив и отыскал видео допроса Сабины, который адмирал проводила после ее задержания.
Они тогда остались в камере вдвоем. Елена была спокойна, она не бросалась на собеседницу с обвинениями, она вообще не затрагивала тему собственного несостоявшегося убийства. Да и Сабина держалась уверенно, а не косилась на нее обиженной псиной. Они сейчас выглядели как люди, которые играли на станции одинаковые роли.
– Какую часть того, что происходит, прописала Хетланд? – спросила Елена.
– Практически все, я сделала только поправку на изменившиеся обстоятельства.
– И, полагаю, она передала вам свой план еще до поимки?
– Не мне даже, – покачала головой Сабина. – У нее были другие доверенные лица, они передали ее записи мне. Но – да, это случилось достаточно рано. Не думаю, что Лилли всерьез верила в свое поражение, она просто привыкла перестраховываться. Тоже черта хорошего лидера, кстати.
– Когда же вы осознали ее хорошим лидером?
– Уже очевидно, что не сразу. Изначально я была уверена, что она не права. Но постепенно я убеждалась, что станции нужен новый руководитель. Лилли не идеальна, да и вряд ли будет, так ведь больше никто не подходит!
Это верно. Для того, чтобы контролировать станцию, нужны не только пламенные речи, но и определенный уровень доступа. У Лилли Хетланд он есть, и настолько базовые настройки изменить не получится. Это, опять же, не было бы проблемой, если бы ей голову дробью разнесли – при таком печальном обстоятельстве сканер сетчатки уже ничего не считывает.
– Вам не кажется, что это не совсем зрелый подход – «кто угодно, только не вы»? – невесело усмехнулась Елена. – С чего вы взяли, что Хетланд была бы лучшим лидером, чем я или Отто Барретт? Что ее правление повлияло бы на ситуацию?
– Дело не в том, лучше или хуже. Она бы просто сделала то, на что вы и Барретт не согласились бы.
– И что же?
– Она бы остановила станцию.
– Вы считаете, что это хорошее решение?
– Считаю, – без тени сомнений ответила Сабина. – Что дало нам продвижение? Только новые проблемы. И это пока станция еще была в порядке! Пора бы признать неприятную правду: мы не выберемся отсюда. Так не лучше ли бросить все силы на то, чтобы адаптировать «Виа Феррату» к долгосрочному существованию?
– Которое если и будет организовано на достаточном уровне комфорта, то только для одного поколения?
– Не думаю, что появится следующее.
– А я не думаю, что просуществует это, – покачала головой Елена. – Без надежды.
Вот тут она права. Причем права не в наивном подростково-героическом смысле, когда о надежде говорят, не понимая толком, что это такое. Елена годами руководила большими группами людей, порой в очень паршивых обстоятельствах. Она знает: чтобы толпа не попыталась сожрать сама себя, ей нужно нечто объединяющее. Борьба подойдет, именно на этом подловила свою паству Сабина. Но надежда тоже работает отлично. Мне ли не знать – я прекрасно помню, что во времена моего безусловно занимательного детства выжить смогли лишь те, кому был хоть сколько-то любопытен завтрашний день.
Или те, кому хотелось утопить своих обидчиков в крови, но это так, личное.
Так вот, Сабина устала и выгорела, уже понятно. Глупее она от этого не стала, она просто уцепилась за ложный путь к спасению. Среди хаоса хочется стабильности, но она перепутала стабильность и застой. Это не вопрос формулировок, а исключительно наша ситуация. Только Сабина уже уперлась… да и натворила она слишком много, чтобы включать задний ход.
– Меня придется выпустить, – вздохнула она. – И если вы сделаете это добровольно, я, в свою очередь, прослежу, чтобы Лилли вас не убила.