Зато нашлись неподходящие. В тот момент на главную сцену вышла Обри, которая объявила, что космос вокруг них – это на самом деле живое существо, хищник, притащивший их на свою территорию. Вот как они здесь оказались: он их просто забрал.
Это звучало полным бредом… Да это, в общем-то, и был полный бред. Но глядя на то, как уверенно, без единой паузы Обри все это выдает, Вадим понимал, почему ей поверили даже не самые глупые люди. Сначала она была единственной, кто дал хоть какое-то объяснение. Потом в дело и вовсе вступил эффект толпы: они все должны были поддерживать одно и то же, чтобы оставаться сплоченным сообществом.
Вадим не представлял, верила ли Обри в свой бред изначально. Но сейчас, похоже, верила – она ведь тоже жила в этом безумии три года! Да и почему бы не поверить в историю, при которой она – посланница божества?
Обри придумала очень простое правило: они приносят одну жертву в полгода – и хищный космос их не трогает, они продолжают жить на его территории.
– Там не шесть человек было, – сухо напомнил Акос. – Среди мертвых тел. И это я еще допускаю, что некоторые трупы унесло!
– Одной жертвы достаточно для того, чтобы нам просто позволяли жить, – с прежней незамутненностью выдала Обри. – Если нужно нечто большее, придется принести еще одну. Мы так делали, когда чуть не началась эпидемия, когда у нас сломался водный фильтр… Это помогло! Эпидемия унесла совсем немного жизней, а фильтр быстро починили.
В том, что все это произошло бы и без жертв, Вадим даже не сомневался. Тут важно другое: ровно то же самое могли заметить жители станции. Так почему же они продолжили терпеть это процветающее средневековье? Вероятнее всего, не нашлось того, кто рискнул бы выступить против толпы. В итоге все они считали, что Обри поддерживает большинство.
Поэтому они и не ответили на первоначальный призыв Акоса. Они не были уверены, что Обри позволит им уйти, зато не сомневались, кто станет следующей жертвой, если они хотя бы желание такое выразят.
Акос понимал ровно то же самое.
– Я хочу снова обратиться к вашим людям, – сказал он. – И на этот раз наедине! Они должны заходить на челноки и там давать ответ! Они сами решают, улететь или остаться.
– Этого не будет, – возразила Обри.
– Вот как? Я думал, жизнь на станции – дело добровольное?
– Да, и пока все в здравом рассудке, люди могут сделать выбор самостоятельно. Но вы на них откровенно воздействуете, я этого не допущу! Я понимаю, что вы хотите сделать.
– Что же?
– Получить побольше жертв, чтобы выкупить себе долгие годы свободной жизни!
– Я не собираюсь терпеть этот бред, – вздохнул Акос. – Мы все равно сделаем по-моему. А если не будете мешать, я позволю вам остаться на станции вместе со всеми, кто решит к вам присоединиться.
– Просто летите дальше. На «Колонию» вам хода нет.
– Как же вы намерены меня остановить? Хищный космос все-таки подарил вам оружие?
– Нам хватит того, что есть.
– Чтобы противостоять военным?
– Чтобы отнять у вас цель связываться с нами. Если я увижу, что вы приближаетесь, я начну убивать людей.
– Своих людей? – поразился Акос.
Обри и бровью не повела:
– Да, потому что для них это будет духовным спасением – по сравнению с тем, что приготовили для них вы. Поэтому давайте не будем до такого доводить.
Вот с этим Вадим был согласен. Он не сомневался, что какая-то часть населения действительно хочет перебраться на «Карфаген». Но зачем они «Карфагену»? Да и потом, сама Обри наверняка за эти годы вычислила, кто по-настоящему разделяет ее идеи, а кто просто терпит. И если состоится попытка захвата станции, она и правда убьет любого, кто захочет сбежать. По этой видно, что она сможет – и будет считать себя во всем правой.
Акос тоже все это прекрасно понимал, но отступать почему-то не спешил. Он раздраженно отключил видеосвязь с Обри и повернулся к людям, собравшимся рядом с ним. Вадим ожидал, что он отдаст приказ своему помощнику, но нет, капитан обратился к врачу:
– Боюсь, я снова вынужден просить вас о помощи. Мне необходимо, чтобы он захватил станцию.
Фраза прозвучала так нелепо, что Вадим даже растерялся, не понял, о чем вообще речь. А вот старик воспринял все куда спокойней:
– Он-то может, но жертвы все равно будут. Это неизбежно, там фанатики.
– Я понимаю, и фанатиков мне совершенно не жаль. Я признаю даже необходимые жертвы среди гражданских… Среди тех, кто хочет уйти. Но жертв этих все равно будет меньше, чем если я отправлю туда полноценную группу захвата.