Он нас все-таки вытянул. Тут кто-то мог бы сказать, что ему, как и нам, просто повезло, ведь подоспел «Бесстрашный». Но мое эго в подпитке ложью не нуждается, и я в состоянии признать, что без мастерства Бернарди «Бесстрашный» прибыл бы к нашим бесформенным останкам, вполне возможно, навеки слепленным в один невнятный комок. Смерть не только страшная, но и унизительная.
Так или иначе, паузу мы получили. Но и новые проблемы тоже – гигантский боевой корабль никуда уже не денется.
Интрига в том, как наше взаимодействие будет продолжаться дальше. Пока что особой общительностью местные обитатели не отличались. Я видел, что Мира пыталась дотянуться до них и должна была, она все испробовала, и не услышать они могли лишь в одном случае: не хотели слышать. Из уравнения наших отношений была исключена симпатия. Теперь необходимо проверить, не переменят ли любезные господа точку зрения после дипломатического удара сапогом по рылу.
Есть вероятность, что нет. Я высокого мнения о педагогическом потенциале насилия, но даже я признаю, что этого недостаточно. Да и готовиться я предпочитаю к худшему.
А в этом случае худшее действительно паршивое. Модель корабля, напавшего на нас, я пока не знаю, там было не до изучения, но это точно что-то боевое и удручающе современное. То, что корабль этот в несколько раз меньше «Виа Ферраты» – ложное преимущество, от которого сразу нужно отказаться. Во-первых, станция по-прежнему повреждена. Во-вторых, на борту творится черт знает что, в которое мне только предстоит погрузиться. В-третьих, даже если бы не все это, «Виа Феррата» – объект в первую очередь научного назначения, а одного «Бесстрашного» для ее полноценной защиты не хватит, не в долгосрочной перспективе так точно.
Поэтому мы не можем себе позволить затяжную войну непонятно с кем. Философские размышления о том, как люди умудряются собачиться на ровном месте без малого везде, толку не принесут, нужны реальные действия.
Пока что адмирал со всем вправлялась неплохо – с поправкой на обстоятельства. Она выслала за нами «Бесстрашный», сама в это время организовала регулярные патрули возле станции. Понятно, что боевой корабль к нам тихой мышкой не подкрадется, однако у него свои разведчики есть, нам они тут не нужны, своих полудурков хватает.
Кстати, об этом… Когда мы вернулись, мятежи, разгоравшиеся до отлета, снова сотрясали улицы. Теперь они еще и активней стали, по залам и коридорам чумазые заключенные зачем-то таскали с собой портрет одного из подчиненных Миры, которого они умудрились чуть ли не в святые произвести. Таким образом вместо того, чтобы полностью сосредоточиться на внешних проблемах, мы вынуждены были тратить время на внутренние.
Нельзя сказать, что руководство станции потеряло контроль, до этого еще не дошло. Но мятеж достиг той стадии, когда его не получится разогнать по щелчку пальцев. Для этого обычно требуется несколько значимых событий, и они на «Виа Феррате» произошли.
– Я не понимаю, – растерялась Мира, наблюдая за протестами на мониторе. – При чем тут Грег? Какое отношение он имеет к происходящему?
– Он погиб и был признан мучеником, – пояснила Елена.
– Что? Как это произошло? Он же нормальный был… Как он погиб?
– Пытаясь убить меня.
Эта весть почему-то повергла Миру в шок. Ее оптимизм насчет своих подчиненных неистребим.
Нам все-таки пришлось пройти скоростное погружение в события недавних дней. Оказалось, что количество провокаций росло, но я бы удивился, если бы было иначе. Вербовка новичков тоже стала явлением вполне закономерным, особенно новичков из руководящего состава.
Среди таких достижений оказался и Альберт Личек, который наверняка изначально надеялся усидеть на двух стульях. Но это он зря, конечно, использовать его решили почти сразу. Ему пришлось помотаться на морально-этическом маятнике, но в конце концов он предпочел не убивать адмирала, а стать на ее сторону. Впрочем, судя по тому, что произошло дальше, мятежники и такой вариант развития событий рассматривали. Им было бы легче, если бы Елена погибла, но они готовы были подождать.
Главное, что сработал отвлекающий маневр, и они добились того, чего хотели с самого начала: они выкрали из лазарета Лилли Хетланд.
Я ввожу в свою жизнь полезные привычки. Одна из них – воздержаться от фразы «Я же говорил», ведь тогда мне придется самого себя нахваливать так часто, что не останется причин развиваться. Но – да, я еще в момент ее заключения был уверен, что нужно убить сразу. Любое мягкосердечие в космосе карается, доброта к врагам оценена не будет. Лилли продемонстрировала, что готова пойти на серьезные жертвы, лишь бы получить власть. Уже после такого можно было устроить ей хотя бы несчастный случай со спонтанно взрывающейся капсулой! А ее вместо этого погрузили в кому. Мол, куда она денется!