ваны или подожжены, а те, что уцелели - были преисполнены чушью и ненавистью Церкви к выжившим людям, которые боролись с Безумием, а не принимали его, как должное. Она восхваляла суицид в случае заражения и возбраняла поиски лекарства. Мне казалось, что это довольно не по Божески, но Церковь считала иначе, она отделилась от Правительства и вела собственную жизнь, куда не часто, но, все же, приходили заблудшие души. Она принимала всех, кто был готов жертвовать собой. В Кремле мне удалось обмолвиться парой словечек по этому поводу с одной из медсестер, которая проверяла мое состояние, пока я оправлялся после выстрела. Она поведала мне, что сбежала из подобного места пару месяцев назад, когда на ее глазах ее же собственную мать сожгли на костре за то, что та завела роман с одним из служащих, женщину обвинили в распутстве и приговорили вечность гореть в адском пламене. Я видел, как молоденькая медсестра проронила пару слез и быстро вытерла их рукой, словно, о таком она рассказывает уже не первый раз. Думаю, ей повезло оказаться в Кремле. Не так далеко послышался звук выстрела, он эхом отозвался, наверное, по всему зданию. Я выглянул за угол и увидел двух мужчин, одетых так же, как Молчун, те переглянулись и прислушались, в руках у обоих были большие ножи. Они медленно развернулись и направились к лестнице ведущей вниз. Я тоже медлить не стал, хоть меня и терзало любопытство по поводу всего происходящего, но мне вовсе не хотелось быть тем, кого они принесут некому Отцу Михаилу и повесят на столб, чтобы гореть адским пламенем. Я выждал какое-то время и вновь подошел к окну, перед прыжком, я закрыл глаза, и в голове вновь появилось здание, куда я должен был попасть, у меня не было ни карты, не навигатора, даже никаких ориентиров, но что-то мне подсказывало, что я совсем близко, будто мне известно - куда идти. На секунду я задумался, это было известно мне или Августу, чью кровь я попробовал на вкус ради сей операции и ответ не заставил себя ждать. Его лицо ярко вспыхнуло в моей голове, он верил в меня, я не подведу его и отомщу за смерть Вадима. Грохот на первом этаже напоминал звуки борьбы, но для меня это было уже не так важно, я сделал шаг вперед и прыгнул в сугробы мягкого снега, буквально провалившись в него с головой. На то, чтобы выбраться, мне потребовалось какое-то время, однако, оказавшись на улице, я быстро отряхнулся и трусцой побежал вперед - я бежал к Даше и Литовскому, одному из них скоро должен был настать конец, и я выбираю последнего. Прямо передо мной послышался звук выбитого стекла и сугроб, закрывающий окно, разлетелся в разные стороны из-за того, что в него упала безумная, она с шипением и криками попыталась встать, но, вдруг, из окна вылез один из тех странных мужчин, которых я наблюдал на втором этаже, он пнул неживую так, что она перевалилась на живот, а потом нагнулся над ней и вонзил большой нож прямо в голову. Девушка замерла и больше не дергалась, а, тем временем, мужчина поднял голову и взглянул на меня. Он пролез через остатки сугроба в мою сторону, теперь нас разделяли лишь пара метров. - Стой, путник, я не причиню тебе вреда. Я посланник Божьего пророка, его сына. Пойдем с нами и ты тоже присоединишься к вере. - Не знаю, к каким верам вы там присоединились, но меня это не интересует, уйди с дороги. Мужчина выставил перед собой нож и мне начало казаться, что уходить он явно не намерен. - Я вижу твою одежду, ты воин из Кремля. - И что теперь? Собрался меня к столбу привязать? Наслышан о ваших ритуалах по самое не балуй. Из окна вылез еще один мужчина, его приятель, это было понятно сразу. Он направился в нашу сторону, вытянув руки, которые были покрыты черной кровью, убитых им безумных. - Павел, кто это? - Воин Кремля. - Славно. Они сделали еще шаг ко мне. - Эй, эй! Даже не думайте! - Ты пойдешь с нами в любом случае! По хорошему или по плохому, это решать тебе. Я молча сделал шаг назад и достал из ремня нож, он был со мной в течении последних нескольких лет и еще никогда не подводил. До сея момента мне не доводилось убивать живых людей, может сейчас будет первый раз. Павел бросился в мою сторону. Не смотря на утяжеленные сапоги и снег по колено - он двигался довольно быстро, но я был быстрее, когда тот замахнулся на меня, то я ловко увернулся, прочертив своим ножом по его рясе. Она оказалась плотнее, чем выглядела, наверняка в нее была вшита шерсть для утепления. Однако, когда мне удалось сбить его с ног, то второй мужчина подошел ко мне сзади и обхватил меня двумя руками так крепко, что мне стало трудно дышать и совершенно невозможно пошевелиться. Его напарник неуклюже поднялся на ноги и направился к нам. - Попался, Кремлевский воин. - Произнес тот. Я до боли напряг мышцы пресса и понадеялся, что этот силач держит меня достаточно крепко, оторвав ноги от земли, я со всей силы ударил ими по Павлу, тот вновь отлетел в сугроб и что-то прокричал. От неожиданности мой второй противник, имени которого я не знал, отпустил меня, я воспользовался моментом его замешательства, поднял свой выпавший нож, и, развернувшись, всадил ему его в центр груди с такой силой, что тот вошел почти по самую рукоять. Мужик отшатнулся назад и через секунду замертво упал в снег. Вырвав нож из его тела - я обернулся на Павла, тот стоял на коленях, прижав руки к лицу. Он смотрел на своего убитого друга около пятнадцати секунд, а потом перевел взгляд на меня, его лицо было наполнено ненавистью и отчаянием. - Я предупреждал вас. - Лишь прошептал я. - Однажды, я буду тем, кто лично приволочет тебя к столбу, запомни это, Кремлевский воин.