***ТОГДА***
Я сижу у больничной палаты, куда никому нельзя входить, даже мне. Сквозь небольшое стеклянное окно на меня смотрят два чудовищно-черных глаза, они впиваются мне в самую душу, от этого взгляда у меня сводит дыхание. Я сижу так всего минуту, но кажется, что целую вечность. Это взгляд моей возлюбленной Алисы, только она теперь не человек, она что-то среднее между живым и безумным, причем вторая ее личность явно побеждает. Прошла неделя с того момента, как я сообщил ей, что Артем не явился домой и вряд ли уже вернется. В тот день она сошла с ума, у нее случился нервный срыв, это смешалось с ее «иммунитетом» и дало необратимую реакцию на мозг. Антон Гусеев - главный врач Кремля - лично решил наблюдать за ней, пока не найдется способ хоть как-то помочь Алисе вернуться к прежнему состоянию. И вот прошла неделя, а решения нашей проблемы так и не нашлось. Лиса слегка наклонила голову и на секунду мне показалось, что ее глаза стали нормальными, то есть, приняли человеческое обличие, в голове я услышал привычные нотки ее голоса, так воображение играло со мной. - Товарищ полковник, что Вы делаете? - Послышался дрожащий голос из-за спины и я мгновенно пришел в себя. Я стоял у двери в палату Лисы, уже набирая код доступа для открытия двери на боковой панели и вплотную прижавшись лицом к окошку. В тот же момент я понял, что она сводит меня с ума, еще бы секунда и я выпустил монстра наружу. Мне надо было уходить. Лицо Алисы искривилось в ужасной улыбке, как только я сделал пару шагов назад - она тут же закричала и начала колотить в дверь. Я поднес с губам рацию и через силу сказал - «газ». В тот же момент в ее комнату повалили клубы газа, Лиса еще пару секунд сопротивлялась, но потом рухнула на пол и уснула. К сожалению, это было единственное, чем можно ее успокоить. В прошлый раз она проспала несколько часов, нам удалось перевести ее в другую палату, которая была переделана специально под таких, как она - с более прочной дверью и установленными под потолком аэрозольными баллонами. За неделю та ни разу не употребляла воды или еды, но при этом, выглядела сильнее всех остальных. В конце концов, мы с Гусеевым пришли к выводу, что организм Алисы полностью перестроился, но как это случилось и с какими последствиями - нам было неизвестно. - Выборы начнутся через месяц. - Заявил один из присутствующих на собрании - член Московского Политического Совета. - У нас всего три кандидата. - Он посмотрел на меня. - Полковник Дубинский, вы уверены, что не собираетесь баллотироваться? Я думаю, сейчас у вас есть последний шанс заявить о себе. В Московский Политический Совет входило всего семь человек, включая меня, однако, я был из них самым младшим, на фоне взрослых дядек сорока пяти лет и выше, я чувствовал себя совсем юнцом, не смотря на свое место и роль в данном обществе. - Я не передумал, политика города Москвы меня не касается, я так и собираюсь продолжать заниматься вопросами военной безопасти. Я заметил, как все переглянулись, поддерживая мое решение, но не потому, что думали, будто я поступаю правильно, нет, я знал, что они боялись, боялись конкуренции и моего влияния. Военные бы поддержали меня, на моей стороне было бы большинство, была бы сила, была бы Алиса, если бы смогла стать прежней. В зале повисла тишина. - Максим, я могу с тобой поговорить? - Спросил меня Гусеев после окончания собрания. У него был всегда довольно спокойный монотонный голос, который зачастую мог действовать не хуже снотворного. Седая прядь волос слегка упала ему на лоб, напоминая о том, что старику почти под шестьдесят. Подойдя к его кабинету - я не сразу открыл дверь. Словно мальчишка, я мялся перед входом и боялся услышать плохие новости. В конце концов, я собрался с силами и вошел внутрь. Гусеев сидел в полупотрепанном кресле, аккуратно пролистывая очередную медицинскую карту. Окна его кабинета, что находился на последнем этаже в бывшем Государственном историческом музее, выходили на «солнечную» сторону, так же, там были стены мятного цвета и большой белый стол на котором аккуратно красовались папки с бумагами. Завидев меня, тот отодвинул все посторонние дела в бок и жестикулируя произнес: - Садись, нам надо поговорить о... - Он на минуту замялся. - В общем, у меня для тебя не самые хорошие новости. Я почувствовал, как холодок и слабость пробежали по моему телу и решил, что сесть на предоставленную мне табуретку сейчас не самая плохая идея. - Я думаю, что знаю, как помочь Алисе прийти в себя. - Начал тот, облокотившись на спинку своего кресла. - Прошлым вечером я работал над лекарством, которое могло бы являться успокоительным, дабы привести ее нервную систему порядок. Так же, я придумал способ повысить ее «иммунитет», что позволит безумию внутри нее отступить на задний план, как это было раньше. Однако... - Он достал из-за стола исписанный лист и всмотрелся в него так внимательно, словно по новой проверял свои расчеты. - Это может дать необратимый побочный эффект, эти два лекарства не могут воздействовать на ее организм без... - Что за эффект? - Не выдержал я и перебил его. - Полная или частичная потеря памяти. Из ее мозга исчезнут некоторые воспоминания или, возможно, почти вся жизнь. Однако, только так мы сможем вернуть Алисе ее нормальное состояние. - Немного помолчав и оценив мою ошарашенную реакцию он наклонился вперед и продолжил. - Давай будем честными, Максим, хотя бы друг перед другом. - Гусеев положил руки замком на стол. - Я вижу, как ты смотришь на нее, как всегда смотрел, оберегал и защищал от всего и вся. У меня тоже была любимая женщина, которую я не спас, но я помню, как мои глаза светились от счастья, когда она была рядом. И теперь я вижу этот блеск у тебя. - Гусеев откинулся назад и, будто расслабившись, скрестил руки на груди. - Ну, а если уж быть совсем честными - неужели тебе не кажется, что восстановить определенные элементы ее памяти намного проще, нежели пытаться достучаться до безумного иммунна с разбитым сердцем?