Ладно, поищу ещё и, в лесу, пока батарейки на металлоискателе окончательно не сядут. Через полчаса: о, чудо! Свершилось! Я нашёл клад, под одним из деревьев!
…Что то, определённо не то! Шести килограмм серебряных монет, здесь — стопудово, нет. Килограмма два — не более в горшке, называемом в древности «кубышкой». …О! Зато, есть в нём шесть золотых монет! Берём, берём!!! Опять, золотая лихорадка, чёрт бы её побрал…
Ищем дальше… Отошёл, постепенно, дальше в лес. Металлоискатель уже на последнем издыхании. Вот толстое, поваленное, полусгнившее дерево, обыщу под ним и всё… Металлоискатель, что-то там — подыхая, еле-еле пропищал в последний раз. Ладно, покопаю… Ура! Есть! Вот, они — шесть килограммов серебряных монет! И, среди них — уникальные экземпляры, если сведения Джостика не брещут!
Быстренько собрался и, в обратный путь. Пилить пришлось по послеобеденной жаре… Да и, ещё груза — просто прорва, поэтому скорость была — не что, бы того…
Пока до Солнечногорска добрался, было уже около девяти вечера. Громосека, зуб даю — уже поужинал, принял на грудь стакан и выпал из этой реальности…
Ещё издали, подъезжая к дому Лузеров, услышал истошный женский визг. Должно быть, Степан свою Дуню уму разуму учит… Тут, у них так принято — не стоит вмешиваться. Типа, народного обычая…
Я замедлил ход. Бывало уже такое пару раз при мне, один раз — даже, из-за меня. Заметив, что грядки на огороде не совсем добросовестно прополоты, я сделал замечание Лузеру:
— Я, что ли, твоих баб учить должен?
После чего, с полчаса мог любоваться, как Степан Поликарпович с помощью какого-то дрына гоняет Евдокию Батьковну по огороду. Впрочем, выглядело это скорее — как ролевая игра, а не как избиение. Так, пара синяков. А, в остальном у них — совет да любовь и, никакого эмансиписьма…
Однако, что-то он через чур уж, увлёкся! Дуня орёт, как будто её убивают… Перепил, что ли, скотина? И, детские голоса слышны… Тоже кричат. Как-то, ненормально дети кричат! Детей то Лузер, почти не бил… Так, слегка отвешивал подзатыльник, воспитывая. Да и, не кричат так дети, когда их родители воспитывают…
Что-то, тут не то! Кто-то ржёт, по ходу — лошадь… Аренда, что ли? А, это кто ревёт, как рассвирепевший бычара? Я поднажал на педали…
Влетаю через открытые настежь ворота во двор к Лузерам… И, что я вижу? Картина Шишкина «Последний день Помпеи» …Или, скорее — «Утро стрелецкой казни»… Так сразу — без пузыря и, не разберёшься!
Во дворе, почему-то, стояли две добротные, красиво разукрашенные крестьянские телеги — с железными осями, с ошинованными железными ободьями колёсами. Кроме того, тут же находилась бричка или тарантас — я ещё не научился отличать. Во все три единицы гужевых транспортных средств были запряжены сытые, лоснящиеся лошади.
Но, это всё — фуйня: два каких-то дурня, которых я с ходу прозвал — «Двое из ларца», были заняты тем, что увлечёно — с азартом, грузили на телегу имущество из дома Лузера. Мотоблок и циркулярка были уже погружены. Клетка, битком набитая кроликами, явно не понимающих, что за кипеж… К одной из телег была привязана испуганно ржущая Аренда… Сам Степан Поликарпович валялся поодаль, весь в кровищи… Причём, чуть ли не нагишом! Громосека, тоже пристроился неподалёку носом в землю — тоже в одних трусах и майке…
Но, всё это — вообще, фуйня! Какой-то жирный хмырь, в котором я — влёт, по описаниям признал Ферапонта, намотав на руку руссу косу, бил по голове кулачищем полураздетую Дуню Лузер… Но, чаще мазал, потому-то ему приходилось ещё и, отмахиваться от налетающих на него со всех сторон орущих детей.
— Да, уймите ж, кто-нибудь этих бл…ких выродков, успеете с барахлом! — опять заревел он.
— Э нет, Ферапонт! — отозвался один из «Двоих из ларца», — Мы в твои…
Тут, эти двое увидели меня.
— Да, подсобите ж, говорю! Вам тоже достанется! — и, Ферапонт похотливо, с одышкой, загоготал, — Дунька сегодня добрая, всем даёт!
Тут и, Ферапонт прочухал что — что-то пошло не так и, обернулся… На пару минут нарисовалась немая сцена.
Было время прислонить велосипед к забору и скинуть рюкзак. Нужно немножко времени, чтобы отдышаться…
…В детстве я, из-за образа жизни моих родителей, не занимался, практически, спортом. Какие, на фиг, спортивные секции в тайге на новостройках? Только походил с полгода да вольную борьбу в одном посёлке под Благовещенском, да с год на бокс — когда родители некоторое время в Хабаровске работали…
Зато, драться приходилось постоянно! При переезде родителей, я каждый раз попадал в новый коллектив. В школе и во дворе. А, новичкам всегда и везде достаётся. Тут, ещё мой упёртый характер — не могу без сопротивления, чьё-нибудь верховодство признать… Поэтому, везде и всюду моё вхождение в коллектив начиналось с драк. И, чем старше я становился, тем ожесточеннее были драки.