На звук возни Ферапонт выстрелил второй раз и, тоже — мимо… После этого он тупо несколько секунд жал спусковой крючок, пока я не подошёл и не забрал у него эту бесполезную игрушку, треснув ею же его по голове. Так, слегка… Впрочем, хватило — Ферапонт опять отключился. Осмотрел конструкцию. Ну и, древность! Насверлю в стволе дырок и отдам Боне в музей.
Я осмотрелся: да, блин… Картина Репина «Вечер на Куликовом поле»! Кругом раненные и контуженные. Взгляд Громосеки на секунду принял осмысленное выражение, он пробасил:
— Я что вам, утырки, говорил? Придёт Вован и, даст вам всем …зды…, — и снова «ушёл» в себя.
Дуся с детьми хлопотала возле опять улегшегося Степана. Ферапонт со товарищи находились в состоянии глубокого отрубона и, только крол в клетке на одной из телег, забив на непонятно чем занимающихся двуногих, принялся за то, для чего и был предназначен — вовсю «окучивал» очередную крольчиху. Рано, же ему, блин… Ну а, что теперь?! За уши, что ли оттаскивать?
Однако, что-то я устал! Счас свяжу этих мокроделов-неудачников и, домой в своё время — спать… Связал я их следующим хитрым способом: сначала связал руки и ноги, потом верёвкой стянул ноги и руки за спиной друг к другу, так, что они оказались натянутыми, как луки… Этот способ я где-то в интернете видел. Полезная вещь, этот интернет! Много в нём всего полезного…
Из гуманных соображений Первому из Молодцов связал и стянул только левую руку и правую ногу, по диагонали, повреждённые конечности трогать не стал… Я ж, не зверь какой!
Не забыть бы серебришко и немного золотишка из двух кладов в тайник положить.
…Перейдя в своё время, первым делом — как отдышался и в себя пришёл, кинулся проверять, нет ли изменений в истории. Сверил специальной программой информацию на ноутбуке, оставленного в моём времени, с информацией, записанной на флешку, которую я брал с собой в прошлое…
…Слава Богу, никаких видимых изменений нет. Вот только, инфа о том кладе исчезла из ноутбука. Дааа… Жалко, конечно тех рыбаков. Интересно, как не нахождение того клада изменило их судьбу? Надо бы не забыть и не полениться, проверить.
Выспавшись и отъевшись, отдохнув и отлюбив, я хорошо подготовился, обдумал свои дальнейшие действия, и — прихватив кое-что, вечером снова отправился в прошлое.
В этот раз я был уже в костюме девятнадцатого века, в так называемом «спортивном» — предназначенным для активной физической деятельности знати. Слегка осовремененный, конечно. Мне он, кстати, больше всех из пошитых в театральном ателье, нравился.
Кроме того, чтоб пустить пыль в глаза… Тут то — в девятнадцатом веке, ещё больше встречают по одёжке! Я надел все свои цацки: на левом запястье — золотые часы «Полёт», на груди — охренеть, какой золотой крест на, офигеть можно, какой цепочке… Ну, про «болт» на пальце и прочие булавки-запонки, я уже и не говорю!
Ну, во дворе Лузеров всё «по-старому»: то есть полный бардак. Моё появление, в «цацках», произвело непередаваемое впечатление: Дуня что-то выронила, дети поразевали рты, а сам Лузер при моём приближении попытался встать.
— Лежи, лежи Степан, не вставай! — и, Дуне, — у него сотрясение мозга. Несколько дней должен лежать… Понятно? Иначе можешь вдовой остаться…
Ну, впрочем, это я преувеличиваю. Внешний осмотр показал, что в принципе, слава Богу, ничего страшного… Отлежится. Я ж, на скорой два года санитаром подрабатывал, кое в чём наблатыкался…
Степан показывая рукой на обломки собственной оглобли, улыбаясь, проинформировал:
— Надо, же… Как чуял! Трещина, то на оглобле — ещё с той осени была! Всё хотел новую сделать, да как-то всё… Ну, как чуял!
Понятно, повезло — иногда и, собственное раздолбайство впрок идёт! Ещё по армии понял… Ему повезло, по ходу — что добивать не стали, кинувшись грабить. Ну, везунчик! Чужая жадность, всё же больше пользы приносит, чем даже собственное раздолбайство — это однозначно!
Пока положили Степана на старенький тулупчик у стены, мне он во время «допроса», как консультант может понадобиться. Громосеку мы с Дуней перетащили в дом.
Пока Дуня с детьми наводила хоть какой-то порядок во дворе, приступил к осмотру обвиняемых-потерпевших. Однако, потерпели они…