— Вот это кто, смотри?!
— Ты…
— Правильно. А, рядом кто?
Ферапонт напряг зрение:
— Генерал какой-то…
— Ты что, скотина? Какой генерал?! Да это же дядя нашего Государя Императора — Великий Князь Алексей Александрович! Он — генерал-адмирал, тупая скотина! Ему простые генералы за водкой бегают!
Когда у меня жил Джостик — скрываясь от американского правосудия, он меня кое-каким простейшим фокусам фотомонтажа научил. Правда, я как обезьяна тыкал по клавиатуре в заученном порядке, не осознавал смысла своих действий и, эти мои фотомонтажи можно было невооруженным взглядом разоблачить… Но, не Ферапонтовским невооружённым взглядом.
Глаза Ферапонта верноподданнически расширились, даже тот — заплывший, стал шире… Или, менее заплывшим? Не понятно…
— Хочешь спросить, к чему это я? Да к тому, что когда мы с ним, с Великим Князем, последний раз по весне беседовали за рюмкой чая — не припомню, чтобы он мне говорил, что за время моего отсутствия на Руси разрешили дворянские усадьбы зорить. Разорение барской усадьбы — это покушение на существующий порядок и бунт против Государя Императора!
По роже Ферапонта было видно, что он, наконец-то, вкурил, во что встрял…
— Что об этом говорится в своде законов? — я полистал книжку, уже не поднося её к морде подсудимого — и, так поверит, — ну, вот… Или, очень долгая каторга, или очень короткая смертная казнь через повешение! Ты что выбираешь? Ну, пока полежи тут, подумай… А, я пока твоим дружком займусь.
Подошёл к Первому. Однако, по ходу, у него болевой шок. Как бы не крякнул… Сделал ему противошоковый укол — мне его смерть ни к чему. Подождал, пока подействует.
Наконец, лицо Первого порозовело, он перевёл дух и сказал:
— Спасибо тебе, барин и прости нас, неразумных… Бес попутал.
— Как зовут, то?
— Фёдором люди кличут…
— Если бес попутал, то Бог простит, Фёдор! Тебе долго по ушам тереть, как Ферапонту, не буду. Вот смотри: вот это ты грабишь на пару с Петрухой, вот ты снимаешь одёжу со Степана и с другого моего человека… Даже за это — если грамотно подойти, тебе срок впаяют… Тяжело тебе будет, Федя, на одной ноге с тачкой по Сахалину бегать! Вторую то, в тюремном лазарете отпилят — ты даже не сумлевайся…
Фёдор, он же Первый, угрюмо молчал.
— Ты, Федя, главное — не отчаивайся… До каторги дело может и, не дойти, — в глазах Первого мелькнула искра надежды, — вот смотри: это ты с топором пытаешься убить меня… Смотри, сколько много раз! Почитаем «Свод законов Российской Империи». «Попытка убийства лица благородного сословия, произведенная всяким быдлом неоднократно, цинично и, с особой жестокостью»… Вполне можешь рассчитывать на смертную казнь.
Ну, это отсебятина, разумеется… Я откровенно, с серьёзным видом стебался.
Лучик надежды погас…
— Но ногу, Федя, тебе один хер отпилят! Чтоб её, ногу, хоть несгибающуюся, спасти, с тобой возиться надо. А в тюремных лазаретах возиться не будут — отпилят и всего делов…
Когда я накладывал Феде шины, я понял что тот, не очень то стойко переносит физическую боль:
— А когда тебе — в тюремном лазарете будут отпиливать ржавой, тупой пилой ногу, тебе будет очень больно, Федя…
Первому реально поплохело! А, постебаюсь-ка, я ещё:
— Неудобно, конечно, тебе на эшафоте на одной ноге стоять будет — но так, недолго же! Ррраааз и, всё — готово! А я ещё слышал, что в Нижний из Франции специальную виселицу привезли, для одноногих… Вот, там тебе будет в самый раз! Ты, если что — просись, чтоб на ней…
Пускай полежит, подумает, пойду почирикаю пока с «Миротворцем»:
— Так, ты Петруха, значит?
— Так точно, Ваше Благородие! — от всего услышанного у Петрухи, видать, сдвинуло крышу.
— Служил?
— Так точно, Ваше…
— Ладно, расслабься… Анисим, это твой дружок?
— Так точно!
— Ещё раз услышу «так точно», сломаю тебе рёбра с другой стороны. Для симметрии. Понял?
— Так… Понял, Вашенство…
Походил вокруг него, посмотрел, нагоняя жути…
— Ну, тебе то, Петруха, много не грозит…, — показал ему фотографии, — видишь, всего лишь грабёж. Лет пять-восемь каторжный работ и, ты свободен — как муха в полёте! Заодно, с хорошими людьми познакомишься. Научишься у них, глядишь, чему…
Перспектива знакомства с «хорошими» людьми, с последующим у них обучением, Петруху, явно не радовала…
— Тебе, Петруха, главное — похудеть надо срочно! А то на каторге за «кабана» пойдёшь…
— Как это, за «кабана»?
— Да так. Обыкновенно… Когда старые каторжане собираются в бега, то они с собой новичка берут пожирнее. Ну, вроде тебя! И, потом в тайге питаются его мясом…, — читал я про такие случаи…, — что это ты позеленел? Бок опять болит, что ли? Глубоко не дыши… Что, это ты так разволновался, то?! Ты — мужик здоровый, может это ты их съешь!