Достаточно бодро, с полным осознанием, что ещё легко отделался, Первый радостно захлюпал носом:
— Понял, Барин, понял! Красава, так Красава. Я себе ещё наживу.
Ну и, наконец — самый цинус! Ферапонт, слушая всё это, тоже — слегка посветлел лицом. Не очень то радуйся:
— У тебя, Ферапонт, я естественно, забираю коляску вместе с лошадью. Позже — если захочешь, сможешь её выкупить — мне она ни к чему. Также, до дома Петруха тебя подвезёт… Кроме этого, с тебя десять тысяч рублей за моё порушенное имение…, — эх, по глазам вижу — мало запросил! Недостаток у меня имеется — добрый я слишком…, — знаю, сам частично виноват, что уехал, никого не предупредив, оттого так мало и, запрашиваю. Наполовину серебром, наполовину ассигнациями… Не знаю, где возьмёшь, но чтоб через две недели деньги были у меня.
Нормальный, по любому, будет стартовый капитал мне. Да ещё, если его — особенно серебро, несколько раз через портал пропустить…
— За Степана все долги заплатишь… Что он там вашему Князю по отработке, по выкупным платежам должен?
Ферапонт назвал сумму… Не знаю — много это или мало. Я в здешних реалиях ещё — как заяц в географии. Но, Ферапонту, с умным видом сказал:
— …Ну, так сущие пустяки же, что крохоборничать? Кроме того, с тебя обеспечение продовольствием его семьи, — я показал рукой на Лузера, — ведь ты его трудоспособности лишил. Когда, он теперь пахать сможет? Да и, опять же — мне ущерб… В, общем ты понял?! Кормишь Степана, его семью и его животных до мая следующего года. Первое поступление провианта жду через неделю. Вопросы есть?
— Сделаю…, — угрюмо, но спокойно и, без недавней жгучей ненависти прогундел Ферапонт.
— Особенных деликатесов я от тебя не жду — это должна быть нормальная здоровая крестьянская еда.
Ферапонт согласно кивнул головой.
— Ещё, с Дуней тебе надо рассчитаться… Ты глазищем не зыркай — должен рассчитаться и, всё! Ты ей бесчестие делал? Делал! Одежды ей порвал? Порвал! Сам творил, никто не понуждал? Ну, вот с тебя и, причитается: одеть её, её мужа и детей. Тоже, ничего там, такого особенного, не надо — обычная новая крестьянская одежда и обувь — летняя и зимняя. Ну, как у их жён и детей…, — я показал на Федьку и Петруху.
Ферапонт, конечно — набычился, но спокойно набычился — без излишней злобы…
— Через две недели вместе с деньгами жду одежду. Если, что-то непонятно, спрашивайте не стесняйтесь.
Ферапонт опасливо покосился на кейс, куда я недавно спрятал «улики» и «Свод Законов»:
— А эти? Фотографии… Куда денешь?
— Буду хранить у себя в надёжном месте. Если всё, как я требую, выполните и пакостить мне не будете — никому не покажу. Слово дворянина!
Около часа они собирались. Вернее, собирался один Петруха, Ферапонт не мог собираться по причине, что ходил он враскорячку… Ну, просто умора! Промежность, в смысле — яйца, ещё не отошли… В смысле — не прошли… Тьфу, ты!
Фёдора, вообще — отнесли и положили в Петрухину, бывшую Лузеровскую телегу. Не скоро ещё сам двигаться начнёт… Месяц — как минимум, проваляется.
Я завёл мотопомпу и накачал в деревянную ёмкость воды, чтобы напоить лошадей. Налил и, «налётчикам» бочонок, для питья на дорожку — с опохмела да звездюлин, так пить хочется… По себе знаю! Проинструктировал «раненых» как им себя вести, чтобы побыстрее выздороветь. И, бросая на меня угрюмые взгляды, «налётчики-залётчики» отправились в обратный путь…
Мягко я их наказал? Да, практически, чисто символически! А, что делать? Убить, что ли? Ну, во-первых: всё село знает, куда они поехали! А, во-вторых: не умею я убивать людей и, не уверен, что мне стоит этому учиться… Ну, не моё это! А обложить данью покруче — значит загнать их в угол. Этого тоже делать не стоит по многим причинам… А так, пока — на время хотя бы утихнут, радуясь, что легко отделались! А там посмотрим…
Утром Громосека, не успев проснуться, докопался до меня:
— Вова! Мы, что? В прошлом?!
Шила то, в мешке не утаишь, как любила поговаривать моя покойная бабушка.
— Да, Борис Михалыч, мы в прошлом! В тысяча восемьсот девяносто втором году…
— А, обратно можно?
— Можно, можно… Мне можно. И, тебе можно… Через два года, как договорились. Уже, даже меньше двух лет осталось! И мой совет тебе, Громосека: ни по пьяни, ни по трезвяне, не вздумай ляпнуть, что ты из двадцать первого века! И, ничего такого… Этакого. Доказать ничего не докажешь, а попадёшь или, в местный дурдом или в монастырскую тюрьму. Дурдом здесь — это просто подвал, где тебя посадят на цепь и будут каждый день …издить. Это — метод лечения в этом времени такой. Других то лекарств, пока ещё не изобрели! Некоторым, говорят, очень помогает… Особенно, от депрессии. Поможет ли тебе — не знаю. В монастырской тюрьме из тебя бесов будут изгонять — то есть, тоже…издить. Иначе, без этого — бес не изгоняется. И, главное: никто тебе там ничего, кроме воды не нальёт… А, оно тебе надо?