— А, тот двигатель, что Вы продали Виталию Петровичу, для чего предназначался?
— Ну, это так… Баловство. Если честно, я на спор его делал. Хотя, конечно — его тоже, можно было б использовать… Для снегоходов, например. Чем, вообще, авиамотор отличается от двигателя для наземной техники? На весе экономить особо не надо. Поэтому, где в авиамоторе алюминиевые сплавы — на «земном» моторе можно использовать чугун и сталь. Далее, ставим на «земную» модель маховик — для авиации это лишний вес. Так, как для «земной» модели более важна, не мощность, а ресурс при том же объёме — то, искусственно ограничиваем мощность… Ну и, ещё кое-какие нюансы. На «земной» модели, например, стоят воздухоочиститель и глушитель — что тоже снижает мощность, а на авиадвигателях их нет. На самолёте двигатель охлаждается набегающим встречным воздухом, на «земной» модели придётся делать искусственный обдув, что тоже добавляет вес и снижает мощность. Не всё так просто…
Однако, надо ближе к телу:
— Вы не могли бы наладить малосерийный выпуск этой «земной» модели? Ну, хотя бы по три экземпляра в месяц? А сколько, вообще движков можно производить в этом цехе в месяц?
— Насчёт вашего вопроса… Вы спросили, можно ли здесь организовать серийное производство? Вы это серьёзно?!
— Да, серьёзно!!! Причём, вполне!
Несколько удивившись, Шатун подумав, ответил:
— Вообще-то, этот цех не для серийного производства предназначен. Скорее — для опытно-экспериментального… Оборудование здесь, в основном — для испытания, доводки, наладки… Большинство деталей мы не делали, на стороне заказывали. Хотя, у нас есть уникальные технологии — нигде в мире больше не встречающееся… Хотя, кому теперь всё это надо… Есть оборудование для штамповки поршней, литью по выплавляемым моделям… Ещё кое-что. Вот этот станок лично я конструировал!
Чем, больше я его слушал, тем больше мне хотелось приобрести всё это… Аж, заколотило!
— Ладно, ладно! Понял! Какой наибольший объём производства — пусть и, «опытно-экспериментального»? Сколько штук в месяц?
— Ну… Если прикупить кое-что из оборудования, нанять и обучить персонал… И, поставщики не подкачают… Ну, штук сто, — сто пятьдесят делать можно.
— Через пару месяцев можно начать производить эти двигатели? Ну, скажем, пока — по одному в месяц?
— Можно, почему нельзя?! Только восстановить надо кое-что — я же распродавать уже всё начал… Правда, «всё» целиком брать никто не хочет. Но, кое-что по мелочи продал. Жить то, на что-то надо…
— Долго восстанавливать?
— Да, нет… Месяц. Ну, может, два… Более в средствах проблема.
— То, есть — через два месяца Вы сможете начать выпуск?
— Какой Вы быстрый! Можно, конечно, но надо ещё людей, что я уволил, найти и уговорить снова на работу сюда устроиться… А, это тоже — деньги и время. А денег у меня, даже на сторожа нет. Вот-вот окрестные ханыги прознают, что здесь по ночам не охраняется… Вообще, ничего не останется!
Однако, вовремя я!
— В деньгах у Вас проблем больше не будет… Сколько на первое время надо? Чтоб, не позже, чем через два месяца Вы приступили к выпуску? Хотя бы по мотору в месяц — первое время?
Ростислав Ефимович отрицательно замахал руками:
— Э нет, уважаемый… Владимир Фёдорович! С меня хватит! Я всего этого за тридцать лет, во — как наелся! Если Вам надо, покупайте всё это целиком за пять миллионов долларов и выпускайте здесь что хотите!
Меня как холодным душем… Это ж, сколько лет я буду вникать в тонкости производства?!
— Давайте, уважаемый Ростислав Ефимович, где-нибудь с Вами пообедаем, а потом посидим за кружкой чая и не торопясь, спокойно побеседуем… У Вас в Истре есть такие места?
— Конечно, есть.
Места, действительно, в Истре были и, в одном из них — довольно уютном кафе мы и, расположились. Время было уже обеденное… Со вчерашнего вечера ничего не ел, да и вчера вечером — не столько ел, сколько закусывал проклятый коньяк, которым меня проклятый Автопром поил, как лошадь! Надеялся наверное, что я по пьяни проболтаюсь — для чего мне эта «хрень», да ещё и в массовых количествах… Ненавижу коньяк!