У старшего сына Карпа, тоже были вопросы. Прежде чем их мне задать, он сам протянул мне ладонь для пожатия, представившись:
— Антон. Студент Казанского… На бензине, говорите, Дмитрий Павлович? Это тот, что в аптеках продают?
В ответ я прочёл ему небольшую лекцию об октановых числах, в свою очередь спросив у него:
— На кого учитесь, Антон?
— Хотел в железнодорожный, но не взяли… На химика пришлось — туда только вакансии были.
Судя по всему, он был не в восторге от свей будущей профессии.
— А, понимаю… Железнодорожные инженеры очень большие деньги получают, вот Вы туда и, щемились…
— Что?
— Извините! Недавно из Америки приехал вот, всё их словечки и выскакивают… Видите ли, железные дороги — это вчерашний день. Надо смотреть в будущее, а будущее — это автомобили. Займитесь вплотную переработкой нефти и, со временем столько денег будете зашибать, что инженеры-железнодорожники будут к Вам в швейцары наниматься!
— Ну, Вы и, скажете такое, тоже! — не поверил Студент.
— Конечно, скажу! — настаивал я, — в Америке, откуда я приехал, из-за развития автомобильного транспорта уже произошло сокращение железнодорожной сети…
Это я лет на тридцать опередил события. А, пусть попробуют проверят! Интернета ещё нет и, не скоро будет — в Википедию не заглянешь… Для меня же очень важно было с первых часов здешнего пребывания заполучить себе единомышленников и помощников. Ибо, сам я всё не потяну…
Поставив, наконец, „Хренни“ в гараж… То, бишь — в конюшню, я прошёл в предложенную мне комнату, сопровождаемый всей троицей, тащившими мои вещи. Ну, ни чё, так номерок! Не пятизвёздочный, конечно…
— Клопы есть? — спрашиваю, глядя на подозрительные пятнышки на потолке.
В ответ Карпуша честно развёл руками:
— А, куда же без них-с? Но, правда, поменьше, чем у других, так, как у нас постояльцев мало бывает-с…
— Что, правда, мало постояльцев? — то-то гляжу, они передо мной так лебезят…
— Да, как построили проклятую „чугунку“, совсем мало стали этой дорогой ездить-с… А, раз не ездят, то откуда постояльцы возьмутся? — степенно разъяснил Карп, — постоялец наш, всё норовит-с поближе к Ярмарке поселиться! А мы несколько в стороне-с…
— Клоп, значит, ныне голодает…
— Клоп не голодает, он к хозяевам перебрался! — прыснул со смеху Малыш. Его отец, с кислой мордой, почесался.
— Ничего их, проклятых, не берёт-с…
Пора закидывать первую удочку:
— Ну, прям так уж и, ничего! Есть у меня одно „американское“ средство…, — к тому времени я уже в своём номере раскладывал вещи, собираясь переодеваться, а перед этим умыться, — вот, возьмите. Это „волшебный карандаш“. Проведите им вечером вдоль плинтусов пола и все ваши клопы, тараканы и прочая нечисть, той же сдохнет или убежит…
И я, с торжественным видом вручил Карпу китайский „карандаш“ — средство от насекомых.
— Не может быть! — не поверил Карп.
— А, Вы попробуйте! Скажите своей прислуге, пусть обработает вечером мою комнату и вашу… Если хватит — то и, кухню можно. От тараканов. А, утром поговорим.
— Хорошо-с… Сколько я Вам буду должен? — хозяин Постоялого Двора несколько погрустнел.
— На первый раз бесплатно. Ну, а дальше — посмотрим, что законы рынка скажут…
— Что? Ааа… Торговать ими будете-с… Если карандаш и, вправду „волшебный“ — то спрос будет-с, слово даю!
У Карпа вмиг поменялось настроение!
Где бы у них тут умыться? В комнате санузла не видно… Ага! Из-под кровати „ночная ваза“ — горшок, то бишь, торчит… Однако, куда я попал?!?!
— Уважаемый, мне бы умыться с дороги…
— Сию минуту-с! — в момент отозвался Карп и заорал в открытую дверь, — Глафира! Глаша! Где тебя носит!
Прискакала девица. Та самая девица! А ничего так, девица…
— Господин желает умыться, — озадачил её Карп, — давай, чтоб одна нога здесь…
— Бегу, бегу…, — девица исчезла, нарисовав после себя сквозняк.
— Родственница моя, приходится кормить-с…, — вздохнул Карп, — ну, что? Пойдём дети, не будем мешать господину.
Давно было пора! Пока разделся до исподнего, прискакала Глафира с тазиком. Женщина постарше — жена Карпа, принесла вслед за ней кувшин тёплой воды, расписное мохнатое полотенце, знававшее лучшие времена, но чистое и, тут же удалилась… Ну, блин! Ну, ващё… Это, что?! Так ПОСТОЯННО(!!!) будет?!
Глафира, слегка офигевшая от вида моего нижнего белья — я не стал напрягаться с освоением ношения местного исподнего и щеголял в обыкновенных семейниках, по-модному — боксерах, и футболке. Правда, всё это однотонное — не цветастое, как зачастую в моём времени… Вот разговоров, то на кухне будет! На месяц, если не больше! Глафира поливала мне из кувшина, я умывался и брился, склонившись над тазиком. Потом она подала мне полотенце… Неужели, так придётся каждый день? Нет, надо что-то предпринять!