— Ааа… А, я то думаю, откуда мне ваше лицо знакомо… Так Вы, Дмитрий Павлович, значит не пропали-с бесследно, а в Америку уехали-с…
— Да, уехал! Подвернулась оказия съездить — ума там набраться, деньжат подзаработать да поднакопить… Здесь то, мои дела — вообще плохи были. Хоть, в петлю лезь!
— Так, так, так. Так-с… А, что ж, в свой родной дом сразу не поехали-с, а у нас остановились?
Достал этот следователь! Послал бы его, но у меня на него виды-с… Тьфу ты, блин! Да и, свою „легенду“ проверить надо. Если, что — отсюда ноги делать легче, чем из города.
— Ну, это не уже мой дом, а моего старшего брата… Что ему докучать? Пусть со своей семьёй живёт, а я один, как-нибудь перебьюсь… В гости же, к нему завтра с утра поеду. Как он там? Поди и, внуки уже есть у моего брата… Не слыхали? Не женился ещё племяш мой, Прокопий?
В ответ все находящиеся в комнате ожидаемо истово закрестились…
— Что, такое? — с деланной тревогой спросил я, — никак, случилось что?!
Я то, уже всё знал… Неприятно, конечно, лицемерить — особенно, когда дело касается смерти собственных родственников…
— Умер-с же, ваш брат — Максим Павлович… Со всем семейством умер-с…, — траурно сообщил Карп, — с жёнушкой, да детишками… Упокой Господи их невинные православные души…
У меня ёкнуло и замерло сердце: как, это так — „со всем семейством“ умер? А, как же мой прадед — он же мой „племянник“?! Он, тоже?!
— …Один только Прокопий — племянник Ваш, божьим благоговением в живых остался…, — продолжил тот.
Тьфу, ты блин! Отлегло от сердца…
— Как, это „умер“?! …Отчего они умерли?
— Холера у нас была, много народу сгинуло-с… Чуть бунта не случилось… Народ, то кричал, что доктора специально народ травят. Губернатор войска ввёл, даже обещал-с бунтовщиков на площади вешать! Только, так-с — ещё и, от бунта-с, едва убереглись…
Ну, про это я знаю, читал. Я сделал крайне траурную мину:
— Пожалуйста, оставьте меня одного…
Цинично конечно, но хороший способ остаться одному и подвести итоги.
Оставшись один, я подвёл предварительные итоги: кажись, срастается! Один уже меня признал. Есть же пословица, перефразируя которую, можно сказать: „У реального пацана, куда ни кинь — повсюду близкие родственники. Лох же конкретный, он — всегда круглый сирота!“.
Где-то часа два мне не мешали и, я предавался, лежа на кровати, мыслям и планам. Пока всё идёт своим чередом — как надо…
Наконец, постучала Глаша и пригласила на ужин. Умывшись, опять же с её помощью, я спустился вниз. Народу прибавилось — где-то, уже человек пятнадцать было. В основном, как я понял — это были мужики с Приреченских Земель, бывшие по каким-то делам в городе и, теперь возвращающиеся домой в свои деревни.
Невольно подслушанные разговоры были — ну, просто калькой с разговоров тех мужиков, первыми встретившимися мне в моём Замке, в Солнечногорске… Сплошная безнадёга! Но, правда, один — то ли рассказ, то ли такой местный прообраз анекдота, мне понравился:
— …Ну, отвели, значится Ваньку с Манькой на первую ночь — как положено, в баню, — рассказывал то ли анекдот, то ли случай из реальной жизни, один из посетителей, — а, дружки вокруг бани собрались и орут: „Ну, чё? Вдул? Ну, чё, вдул?“ Решил Ванька выйти и разогнать своих дружбанов — да по темну, да со злости об притолоку лбом до крови ударился… Выходит из бани, а голова его вся кровищей залита… Дружбаны увидали это дело и притихли, что мол, за беда?! А, самый пьяный, возьми да спроси: „Ты чё, ду-ррр-ак, „туда“ головой полез?!“
Гомерический хохот… Поржал над народным юмором и, я.
На ужин была рыбка, приготовленная каким-то неизвестным мне способом… Ну, до чего же хороша! От предложенного мне „шкалика“ я отказался — ссылаясь, на то, что „мне с утра за руль“. Прислуживающий мне лично Карп выразил мимикой, скорее, по привычке неудовольствие, но по ходу, ещё больше меня зауважал…
На ночь решил помыть ноги, ну и ещё кое-что… Пригласил снова Глашу, но пришла Антонина Васильевна, принеся тазик и кувшин тёплой воды.
— Я бы желал самому помыться…, — сказал я ей, — в гордом одиночестве.
— Как Вам будет угодно, — невозмутимо ответила та, — но, если Вы, господин Стерлихов, соскучились по женской ласке, то на ночь к Вам Глафира придёт… За пять рублей.
Опа-на! В натуре, гостиничный бизнес и проституция, это — как сиамские близнецы! А, я то голову ломал, чем это Антонина Васильевна на миссис Адамс похожа… Да, вот чем! Сутенёрши они обе…
— Конечно, пускай приходит! За три рубля…, — где-то я читал, что в этом мире, если за что-нибудь заплатишь не торгуясь, тебя уважать не будут, — и, пускай ещё тазик с собой захватит и побольше воды!