Громосека, улыбаясь, как кот на сметану важно подошёл.
— Это Катя, она будет работать у нас служанкой. Помоги ей устроиться, приготовь чего, накорми… Возьми под свою опеку, короче! Стакан будет, как обычно, в ужин.
— Катенька, Вы пьёте водку? — начал светский разговор Громосека.
— Нет…, — несколько промедлив, ответила та.
— Ну тогда и, я сегодня не буду… Пройдёмте в комнату Влад… Дмитрия Павловича, я Вас научу готовить «ролтон»… Такое, знаете ли, объедение!
Нет, ну это — просто звездец!
Когда Му-му управился с лошадьми в конюшне, а его жена по-быстрому приготовила на костре какое-то варево для семьи, провёл и показал им угловую комнату для семейных слуг:
— Вот тут вы будете жить… Конечно, не фонтан, но всё же… К зиме, я думаю всё отремонтируем.
— Мы вам очень благодарны…
— Ничего, отблагодарите, я думаю. Кстати, Полина Андреевна, всё забываю спросить… Вы какого направления у купца служанкой были?
— Не поняла Вас, Дмитрий Павлович…?
— Ну, что Вы у покойного купца делали? Готовили, стирали… Какую работу Вам можно дать?
— Я шила.
— А, портниха! — обрадовался я. Наконец-то, хоть один реальный специалист попался! — и, что же Вы шили?
— Постельное и нижнее бельё…
— А верхнюю одежду, не приходилось?
— Нет. Верхнюю одежду хозяева у портного заказывали…
— Придётся освоить! Ничего сложного, я думаю! Принесу Вам книгу по кройке и шитью, почитаете — научитесь. На мужиках потренируетесь пару лет…, — как обычно понесло меня от открывающихся передо мной блестящих перспектив, — и, откроем мы с Вами мастерскую по пошиву готового платья! Потом — цех, потом — если, всё удастся, целую фабрику…
Навряд, ли Полина Андреевна, хоть половину поняла, но согласно кивала.
— На швейной машинке доводилось шить?
— На «Зингере» что ли? Нет, ни разу не приходилось. Даже, видывать не видела… Но, слышать, слышала.
— Ничего, доведётся! Дочерей, естественно, к швейному делу приучайте — когда подрастут… А пока выберите себе работниц из девушек лет двенадцати — четырнадцати… Трех — четырёх, я думаю, на первое время будет достаточно.
В пещере Синбада Алибабаевича я видел штук пять электрических швейных машинок Подольского завода. Правда, сам Синбад Алибабаевич говорил, что они бракованные — то есть те, что покупатели вернули. К тому же, раскуроченные. Ну, я думаю, Громосека починит — куда он, на хер, денется!
Ещё я вспомнил, что зайдя как-то раз — с год назад, за каким-то чёртом в комиссионку в одном городишке, увидал там в продаже штук десять старых швейных машинок того же — Подольского завода… И, ручные и ножные… «Там» — у нас, они стоят, зуб даю — сущие копейки, а «здесь» — целое состояние каждая. Как-то прое…ал я этот момент, надо будет заняться…
…Всё! Вроде, раскидал я на сегодня в этом времени. Сейчас пойду в своё время… А, какое там число должно быть и месяц что-то я забыл… Кажись, тридцатое сентября — воскресенье. После бурного вечера с Котёнком я отправился в прошлое на легализацию. Как давно это было! Целых сто лет… Вперёд. Для истории. Для меня же — месяц назад…
…Как-то, в самом начале моего пребывания в Нижнем — когда я «легализовывался» и попутно всякой мелочью занимался, мне приснился очень страшный сон — после которого я в холодном поту проснулся и, до утра заснуть не мог. Вообще-то, мне сны редко снятся, а страшных — я вообще с детства не припомню, а тут привязался и, всё тут… Хоть раз в неделю, но приснится, проклятый!
…Снится мне, что я стою перед дверью портала, весь гружённый: в обоих руках по тяжеленной сумке, на спине неподъёмный рюкзак, а пройти через него не могу… Не работает портал, короче! А за дверью портала, почему-то — прозрачной, стеклянной, стоят и ждут меня мои Племяш-прадедушка с совсем ещё юной прабабушкой — с которой он меня перед самым моим отъездом познакомил… И, дедушка с бабушкой стоят там же… И, старшая сестра моего дедушки — сгинувшая вместе с семьёй где-то на Западной Украине в самом начале войны… И, его погибшие на этой войне братья… И, мои погибшие в начале «лихих девяностых» папа с мамой… И, мой брат Герман, застреленный в конце «благополучных нулевых»… И, все они печально-насмешливо смотрят на меня, как будто говоря: «Мы поверили в тебя! А ты слабак оказался…».
А за моей спиной стоят Спец, Генша, Мозгаклюй, Боня с Батыем да Автопром с Шатуном и, тоже так же смотрят на меня — как на последнего неудачника. А Автопром Петрович, скотина, в открытую говорит: «Да, ты лошара несусветная, Вован! Такое дело и, так прос…ать!» И стою я, как последний дурак, меж двух времён — пыжусь, тужусь, а пройти ни туда, ни сюда не могу! И груз сбросить тоже, не получается…