— Фрося…, — женщина, по ходу, до смерти перепугалась.
— Дети есть? — кивает, хотя можно было и не спрашивать — за её спиной кучковалось с пяток разновозрастных ребятишек, мал мала меньше.
— Назначаешься, Фрося, — а, как это имя «по-взрослому»? Блин, не знаю! — заведующей столовой. Сейчас я отберу тебе с десяток баб почистоплотнее, будете готовить еду на всю эту толпу… Ну, что встала, как вкопанная? Бегом по телегам с барахлом, отбирать посуду для столовой… Не тормози, Фрося!
Прошёлся, отобрал для столовой десять баб в более-менее опрятном виде и одежде и двух дедов покрепче для мужской работы — дрова носить-рубить и прочего.
— Степан! Выбери дом неподалёку отсюда для столовой…
Степан, по ходу, сегодня запарился, но подсказал дельно:
— А чего его «выбирать»? Вон же — трактир бывший есть!
— А ведь и, точно… Там правда, от печи одни воспоминания остались! И из мебели ничего — ни стола ни лавки.
— Были б стены целы!
Пиломатериал в этом времени, по ходу, в немалой цене, поэтому во всём Солнечногорске днём с огнём, не найдёшь ни одной — хоть самой, что ни на есть, задрипанной доски…
Теперь надо озадачить Громосеку:
— Михалыч! Быстренько метнулся со своими орлами в тот трактир, что тебе Степан укажет — сооруди там нечто вроде временной печи, чтоб хавчик можно было готовить! К обеду чтоб всё было готово! Давай, только пошустрей — на том свете отдохнём с тобой, на этом нам с тобой отдыхать некогда!
«Михалыч» — Громосека, то есть, попытался было разинуть варежку:
— Я тебе, чё? Электрический?!
— Бегом сказал, ушлёпок!
Что-то, до фуя звездеть стал!
Прошёлся вдоль лошадей… Мля… Зайдём с того же конца — что и, с доярками и поварихами:
— Чья лошадь?
Лошадь была — набор костей для холодца, со слезящимися глазами… Но — почищена, расчёсана, в хоть и старенькой, но аккуратно чиненой сбруе. А телега, в которую она была впряжена, имела даже, нечто вроде украшений из разнообразных самодельных фиговин. Сразу видно, хозяин — заботливый лошадник:
— Как звать? …Да не лошадь, балбес! Тебя!
— Тихон, господин Стерлихов!
— Назначаешься, Тихон, бригадиром «БАМа». Это, если ты помнишь — подразделение «Корпорации USSR», занимающееся транспортными перевозками. …Извозом, блин! Если увижу, что справляешься — получишь зелёные штаны, как у Степана. Если увижу, что нет — пойдёшь в «Гулаг» простым землекопом. Сейчас мы с тобой отберём наилучших лошадей, телеги и людей к ним…
Из тридцати с небольшим лошадей и телег, мы с ним выбрали восемь более-менее приличных тех и других. После этого я назначил восемь человек «обслуживающего персонала» — ездовых к ним. «Обслуживающий персонал» я выбирал по тому же принципу, по которому выбрал Тихона, иногда советуясь с последним… Выбранных лошадей я приказал накормить овсом, а оставшихся просто пасти на подножном корму и потихоньку есть.
— Как, «есть»? — не понял Тихон.
— Вот так: ням, ням, ням… Прямо сейчас отведи одну из этих кляч на кухню, зарежьте её и прикажите бабам варить… Кстати, можешь прямо со своей клячи и начинать. Это — тебе первая проверка и, пример для подчиненных заодно.
— У нас не едят конины…
— Прикажу — будете жрать даже сырых лягушек! — вокруг собравшиеся навострили уши, — мне нужно, чтоб вы работали, а какие с вас работники, если вас ветром качает? Тех, кто не будет кушать конину я приравняю к саботажникам и членовредителям и, выгоню на хер! Понятно?
В ответ — угрюмое молчание. Значит, поняли…
Оставшиеся телеги я приказал откатить на кухню и пустить на дрова… В них, практически, ни одной железной детали! Такую же участь я приготовил всем найденным на телегах деревянным боронам и, более чем трём десяткам сох, большинство которых имело, всё же, железные наконечники. Хотя…
— Постойте-ка! — одну телегу, наиболее убоищную на вид, и такие же борону и соху, я приказал оставить на площади, — построим здесь постамент и водрузим на него это убожество — чтоб вы и, через сто лет не забывали, из какого …овна я вас вытащил!
Подумал ещё и, отобрал ещё одну соху — Боне в музей.
В одной из наиболее древних телег я заметил некий знакомый предмет:
— Кому принадлежит это изделие Страдивари?
Немного помявшись, вперёд выступил Лысый:
— Это моя балалайка, ба…
— Так ты, что у нас? Музыкант?
— …
— Макаревич плешивый, блин! Забирай инструмент, чё встал? Будешь на ней иногда бренчать — народ тешить… «Мурку», хоть знаешь?