Линь, пожал плечами:
— Да, по-разному. Бывает, вилами в камышах колем… Особенно, по весне. Надо просто время подгадать.
Напарник Линя, не так смотрел, за тем — как жарится на сковородке мой первый окунь, как на то — как мы ловим рыбу…
— Сожжёшь мне рыбу, я тебя самого в костёр кину! — из лодки пригрозил ему.
Я уже сильно проголодался…
Наконец, наполнив полную лодку мешками с ожесточённо трепыхающийся рыбой, мы поплыли к берегу… Вот, это рыбалка! За раз мы не меньше центнера взяли!
— Это, что? Постоянно так ловиться будет?! — спросил я у Линя, когда мы кое-как вытащили лодку на берег.
— Ну, это навряд ли… Это мы просто на «ход» нарвались. Везёт нам с тобой, Дмитрий Павлович!
Оголодавшие мужики накинулись на жаренного окуня — как будто их год не кормили! Осточертела им, видать конина… В принципе, я тоже не отставал.
Покушав и отдохнув, мы с Линём опять поехали проверять сети, взяв на этот раз специальную короткую дубинку для глушения рыбы, а Напарника я посадил потрошить и солить рыбу:
— Пересыпаешь солью… Не жалей, кстати! И, в этот мешок…, — я захватил с собой с сотню чёрных пластиковых мешков.
Даже, не хочу думать, для чего они изначально предназначались! Идея такова: здесь свежепойманную рыбу солим и везём в Солнечногорск — где её вялим и складываем на чердаке Замка для хранения. Хорошо бы ещё закоптить — но, времени на эту возню уже нет.
— Надо было б, баб захватить — готовить и рыбу потрошить…, — забухтел было Напарник, которому по всему видать, тоже хотелось порыбалить, — не мужицкое это занятие!
— Тебя рядом не было, подсказать! — оборвал я его, — в следующий раз захватим пару женщин из тех — у кого детей нет…
— Поживут тут с нами — дети у них и, появятся…, — Напарник, оказывается, ещё больший пошляк, чем я! — …чудные мешки, какие-то! Кожаные, что ли… Из чего они мделаны, Дмитрий Павлович?
— Из афроамериканца…
— Ух, ты! …А, это что за зверь такой?!
— Нормальный такой, толерантный зверь…
Однако, тяжело будет мужикам месяц без баб жить… Надо объявить, что к хорошо работающим жёны на день будут приезжать… Во, точно! Такой стимул грех не использовать! Выделю им отдельную палатку, у меня их запасец есть. Ну и, заодно женщины будут готовить и рыбу потрошить. Успеется, ещё с этим каналом…
До вечера проверили сети ещё раз пять… Ловиться правда, стало поменьше и помельче — больше пошёл карась, щука и окунь в сети ячеёй восемь сантиметров. Но, нам такое тоже пойдёт!
На следующий день — к обеду, подтянулась «основная» группа. Дав немного отдышаться с дороги, я построил мужиков и объяснил задачу… К тому времени, мною был составлен график посещения жёнами и, я объявил его мужикам.
— Как вы видите по этому графику…, — по мордам мужиков было видно, что «по этому графику» они ни хрена не видят, — к тем, кто будет хорошо работать раз в неделю будут приезжать жёны. Ну, а тем — кто будет плохо работать, я бы посоветовал покрепче подружиться с Дуней.
— С какой Дуней? — спросил самый «одарённый».
— С Дуней Кулаковой… Линь! Объясни товарищу…
Линь объяснил товарищу «на пальцах»… Долго стоял гомерический хохот — как бы рыбу не распугали, черти!
Сразу же приказал нагрузить три телеги мешками с свежезасолённой рыбой и, после небольшого отдыха, отправил их в Солнечногорск. С ними же я передал Лузеру соответствующую записку насчёт направления сюда на сутки десяти женщин. К записке приложил очень продуманно составленный мною график их постоянной ротации… По две женщины на второй рыболовецкий стан и к «лесорубам» на берег Волги, и шесть на первый стан — в помощь рыбакам и резчикам камыша.
Пока в больших котлах варилась уха, мужики загатили фашинами — связками камыша, «первый мосток», укрепили его забитыми в дно кольями и, после обеда мы с Линём на «Хрени», Му-му на фургоне, три рыбака и двенадцать «лесорубов» на оставшихся телегах двинулись дальше вдоль Озера. «Лесорубы» и рыбаки, естественно, шли впереди, протаптывая дорогу… Остальной народ остался на «первом стане» и принялся сразу же, по чутким руководством Лаврентия — ну того, что не Павлович, серпами резать камыш и вязать его в снопы…
— Для себя трудитесь, не для меня! Сам я в Замке хорошо перезимую или в Нижний уеду, а вы перезимуете так, как сейчас поработаете, — перед отбытием толкнул я речугу, для пробуждения в народе трудового энтузизизма, — и, про график с жёнами не забывайте… Любая — даже, старая и страшная жена, по-любасу, лучше Дуньки Кулаковой!
Впрочем, мужики — поев свежей рыбки и хорошо отдохнув с дороги, воспрянули духом и, сами весьма рьяно взялись за работу. Чтобы народ ненароком не заболел, промочив ноги, я раздал работающим на кошении камыша резиновые бродни — объявив, что эти сапоги считаются орудиями труда, принадлежат мне и, за их порчу или утрату виновные будут строго наказаны.