Увидев нашу «армию», приреченские в реале забуксовали — но, всё же приблизились метров до пятидесяти… Выждав эффективную паузу, я громко спросил:
— С чем пожаловали, приреченские мужики? Может, обидел кто? Жалуйтесь…
«Жаловаться» от приреченских, спустя несколько минут, вперёд выдвинулась «делегация», во главе с высоким, седым стариком:
— Пошто ты, барин, со своими людьми потравил наши рыбные нети? — крикнул он яростно.
— Эфиопский носорог, тебе барин, — спокойно, но достаточно громко, ответил я, — а, с чего ты взял, что они ваши — «нети» эти?
— Испокон веков, там наши отцы рыбу ловили! И, отцы отцов…
— Знаю, знаю! «И, отцы тех отцов…» А, русскую пословицу знаешь?
— Какую? — растерялся Дед.
— «В большой семье е…лом не щёлкай: кто первым встал — того и, сапоги!» Болота чьи? Ничьи! Пока… Так, что кто первым туда пришёл — тот и, рыбку ловит! В следующий раз шустрее надо быть!
— Несправедливо это…
— Конечно, несправедливо! А, что делать?! Нашим людям и их деткам, надо было что-то кушать — вот и, наловили мы малёха рыбки… Самую мелкую и невкусную выбирали, клянусь!
Вокруг заржали…
— А нам теперь, что прикажешь делать? Нашим деткам тоже кушать хочется!
— Ну ты, Дед, не три мне по ушам! Не преувеличивай, то есть… Рыбы там ещё вполне достаточно.
— Покушать — оно может быть и, достаточно… А, нам же и, на продажу надо — хлеб покупать, одёжу! А, подати в казну, чем нам платить прикажешь?! — уже более спокойно обрисовал ситуацию переговорщик приреченцев, — нас же за подати спросят?!
Последний пункт его претензий меня слегка напряг. Вполне могут объявить неуплату податей моими вредительскими действиями! Доказывай потом, что ты не верблюд… Надо что-то придумать.
— У меня сможете — если что, подзаработать, — решение пришло, как это часто бывает, внезапно, — весной я затеваю грандиозную стройку, нужен песок… Много песка! А, у вас я неподалёку от Переправы видел небольшой карьерчик. Кому нужны деньги — возите из него мне песок и, я буду платить по полтине за телегу.
Местная глина очень жирная и, чтоб из неё что-то сделать — кирпич, например, надо мешать её с песком… Иначе, потрескается при высыхании. Причём, чем чище песок, тем лучше. В том карьерчике, который я надыбал, когда клад искал, как раз такой песок — чисто кварцевый! Место то на возвышенности — сухое, стало быть и, добывать песок, даже зимой, особенной проблемы не доставит.
— Кроме того, мне нужна артель печников… Но, только — чтоб, хорошие печники были!
Если обыкновенные русские печи мы и сами отремонтируем, то модернизированные — такие, как Громосека у меня или у Лузеров сложил — это удел профессионалов. А мне, бы очень хотелось, в наиболее хороших домах — хоть с сотню таких, не к этой к следующей зиме сделать… Уж больно они, эти печи, хорошо дрова экономят! А, с таким объёмом работ, Громосека со своими «жопорукими» — как он их сам называет, не справится…
— Ну а, если есть хорошая артель плотников-столяров — то тоже, на всю зиму найму. С оплатой не обижу — не меньше, а больше чем в Нижнем платить буду!
Работы по ремонту Замка — ну, просто прорва! А, ведь ещё, Храм надо подшаманить.
— А, кто просто хочет кушать — добро пожаловать на рытьё канала…, — продолжил я, — Денег не плачу, зато гарантированное трёхразовое питание плюс рабочая одежда!
Приреченские зашушукались — видно, моё предложение не такое уж и, плохое… Но, дед не унимался:
— Спасибо превеликое, Дмитрий Павлович, за щедрость твою…, — съёрничал он и, поклонился деланно — по холопьи, мне до самой земли.
— Да не кланяйся, — зевнул я, — привыкайте лучше к моей «щедрости»! Я скоро куплю и Болота и, ваши Приреченские Земли — заодно…
— Как же, так? — воскликнул Дед, а приреченские ахнули в один голос.
— Да, так… Они же казённые, верно? Вот у казны я их и, куплю… Чего вы так переполошились и закудахтали? Хуже не будет! Построю на Приреченских землях заводы и фабрики — будете у себя дома работать, а не ездить чёрт знает куда. Пахотных земель и пастбишь трогать не буду. Кому нравится, как червяку в земле ковыряться — тот пусть ковыряется себе на здоровье, неволить не буду.
После минут пятнадцати, когда приреченские галдели, как галки, а потом как-то разом утихли — смирившись, по ходу, со своей судьбой, Дед вышел из ступора и злобно шипя, выдавил, глядя на Линя: