— Предлагаю им контракт на пять лет в далёкой стране… Оклад — три тысячи долларов в месяц плюс бесплатное проживание в отдельных коттеджах и трёхразовое питание, весь социальный пакет…, — подумав, добавил, — проезд «туда и обратно», тоже — за счёт «заведения»!
— Ого!
— Платить могу так: половину месячной зарплаты на руки — или на счёт в местном банке, половину переводом родственникам… Ну, или как иначе — по желанию. Там то, тратить особенно негде и, не на что!
— Желающих придётся палкой отгонять!
— Вербовать старайтесь несемейных — объясняйте, что переписка с родственниками на Родине будет затруднена…
На чело Ушлого легла лёгкая тень подозрения:
— Что-то, всё очень-очень мутно…
— Чего тут мутного? Я ни от кого не скрываюсь — кто я такой, где я живу всем известно… Если, через месяц от этих людей не поступят денежные переводы родственникам — то те, могут смело подавать на меня в суд… Или же, если через год эти люди не приедут домой в отпуск — то можете смело натравить на меня правоохранительные органы. В контакте всё это будет указано…
Ага! В хронополицию на меня будете жаловаться через год!
— К какому сроку надо быть готовыми?
— К следующему лету. Как раз, производственные и жилые здания будут уже готовы.
Ещё, почти две недели мы с Мозгаклюем торчали в Чистополе, скупая оборудование, инструмент, оборудование для изготовления инструмента, полуфабрикаты, слитки металла для изготовления часов… Нашли, по подсказке, даже всеми забытый склад бракованной продукции. Вызванные специалисты, в один голос, подтвердили, что большинство из этих деталей можно пустить в дело.
— Ну, вот смотрите — царапинка на шестерёнке… Не эстетично, конечно — но, кто вовнутрь часов смотрит? Ну, на крайний случай можно пустить на часы «эконом-класса», — применил один старый пень новомодное словечко, — совсем уж, никчёмные детали можно пустить на изготовление деталей поменьше — или, вообще на переплавку…
Всё это паковалось в герметичные стальные контейнеры — изготовленные тут же из листовой стали толщиной три миллиметра, заваривалось, маркеровалось и отправлялось грузовыми фурами в Солнечногорск. Один ветеран завода, даже сказал задумчиво, что всё это напоминает ему эвакуацию завода из Москвы осенью сорок первого…
Особая удача была, как я считаю, приобрести всего за тридцать тысяч рублей архив конструкторского бюро завода… Документации набралось на двенадцать стокилограммовых контейнера! Там были технологии и разработки, как пошедшие, так и не пошедшие в производство, ещё со времён войны и, практически — до наших дней… Как часов, так и всевозможных приборов — в том числе авиационных.
Одновременно, проводился отбор персонала. Слух прошёл мгновенно, поэтому от желающих отбоя не было… После тщательного отбора, мы с Мозгаклюем по наводке Ушлого, выбрали аж восемь человек…
— Ну, нельзя меньше! Клянусь! — молитвенно сложив на груди руки, божился Ушлый…
Но, что-то дошли до меня слухи, что один из «избранных» был его родственником. Но, правда — по тем же слухам и, часовщик классный!
Присутствие Мозгаклюя очень сэкономило мне деньги — даже по самым приблизительным прикидкам, раза в три. Просто прикольно было наблюдать, как какой-нибудь тип, сторговавшись на одну сумму, вдруг подписывал бумаги на втрое меньшую… Конечно, после нашего посещения кое-кто «встрянет», но это их проблемы. Хотели капитализма? Вот он! Будем считать, что эти неудачники проиграли мне в конкурентной борьбе… И, всё по честноку! Просто у них не было конкурентного преимущества, какое было у меня, в виде Женьки Мозгаклюя.
Помощь Мозгаклюя в отборе персонала, вообще бесценна… Я так думаю. Правильно ли я думаю, покажет время.
Только по пути обратно в Солнечногорск до меня дошло, что теперь ни узбеки по понедельникам — с этой стороны портала, ни Му-му — с другой стороны, не справятся с возросшим потоком грузов… Особенно, когда ещё от Барыги товары и от Мао мини-заводы пойдут. Опять, надо что-то придумывать!
Заехали в Нижний, неделю побыли там. Погуляли денёк с Пушкиным и Костоправом… Если, люди приглашают, нельзя отказываться! Разнюхав обстановку, спросил у них обоих:
— Кажись зима на носу… Так, да?
— Вообще, то да…, — ответил Костоправ.
Пушкин промолчал, он был умнее.
— А зимой ваши прибыли несколько подсядут… Или, нет?
В этот раз ответил Пушкин:
— Да… Зимой с овощами и фруктами не очень.
— Зимой конечно, «биться» будут больше, — добавил Костоправ, — но и, ездить меньше…