Ну, это полный отпад! Ничего себе, нашёл откоряку…
— …Да ты не боись, Вова, — примирительно добавил Громосека, после нескольких минут тягостного обоюдного молчания, — никому она ничего не расскажет. Она тебя обожествляет — чес слово, не вру! Ну и, у нас с ней не простое трахалово, а любовь… Внушил ей, что если кому сболтнёт, то заберут меня далеко-далеко отсюда…
Ну, надо же! «Любовь» у них… Охренеть. Вот же старый, лысый пенёк! Надо будет поговорить наедине с Мозгаклюем — пусть «поработает» с Дамой, «запрограммирует» её язык за зубами держать.
Ещё доставляли некоторое неудобство вездесущие дети… Где бы я не появлялся, весь-де меня окружала стайка детишек. Особенно доставали своей непосредственной назойливостью «скелетики» во главе с Воробушком и, дети — как мы «теперь» говорим, из «неполных семей». Раньше говорили просто — «сироты»… И, поневоле приходилось с ними общаться: кому-то что-то посоветовать, кому-то что-то рассказать… Отвечать на детские «почему»… Кому конфетку дать, а кого отругать… Приходилось и подзатыльники отвешивать — куда же, без них! И, всюду эти детишки свои любопытные носы совали. Кроме конюшни-гаража, конечно и полуэтажа под холлом. Те всегда заперты на замок были. А так, весь Замок был как проходной двор… Ну, правильно, в нём же «школа» расположена и «учебная мастерская» — где Громосека готовит для меня «Левшей».
…За ужином-планёркой я сказал:
— Через три дня я, месяца на два, уезжаю в Нижний… Знаете, да? Ваша задача — все силы на «школу». Кадры — вот наше слабое место! Если, мы не подготовим за пять-десять лет квалифицированных рабочих, то нам амба. Короче, что хотите делайте, но большинство… Подавляющее большинство этих ребятишек — до двенадцати лет, особенно, должны к весне бегло читать, писать, знать четыре действия математики и таблицу умножения, как свои пять пальцев. На геометрию налегайте — это основа чертёжного дела. Никаких, там, каникул… Не хрен ребёнку отдыхать — он свой отдых ещё не заработал!
— Ты говорил, что из Нижнего учителей пришлёшь…, — Боне, по ходу, быть учителем, особенно не улыбалось.
— Пришлю, но не более одного-двух. С учителями в это время не очень. К тому же, наши жилищно-бытовые условия пока не позволяют. Не к вам же, в эту комнату их подселять! Послушают ещё, ваши разговоры и, настучат кому следует…
— Конечно, конечно…
— Я тут внедряю игру в бирюльки…, — народ захихикал, — к весне надо отобрать самых лучших бирюльщиц из девочек. Это будут будущие работницы часовой промышленности.
— Это ты здорово придумал! — подал голос Мозгаклюй.
— Кроме бирюлек есть ещё целая куча развивающих игр, Женька… Вот ты и, возьми это дело под свой личный контроль. Катя, пассия Бориса Михайловича, будет преподавать грамматику, Василий Григорьевич — математику… А ты, Женька, плотно возьмись за развивающие игры. Если тебе самому это в лом, то найди среди местных того, кому это будет в кайф, напиши ему подробные методички, научи и психологически подготовь… Впрочем, не мне тебя учить. Ну и, усовершенствуй мотивации учеников. Придумай сделать так, чтоб они сами на учёбу ломились!
— Я тебе, что? Макаренко?
— Я тебе ещё когда, сказал найти «Макаренко»? Где он? Так, что извини… Пока ты им будешь.
— Ладно. Спецназовцев психологически готовил, пролетариев — тем более, как-нибудь подготовлю…
— Давай, не «как-нибудь» — а, как надо! От тех «спецназовцев» твоя личная жизнь напрямую не зависела, а от этих «пролетариев» зависит.
Боня рассеяно ковырялся ложкой в тарелке…
— У кого, какие вопросы ещё будут? …Вот ты, господин районный агроном, что кисляк смандячил, увидев озимое поле?
— А то, что угробили вы тот участок земли…
Мне вспомнилось, с каким трудом людям — только что чуть не умершим от голода далось то поле и, я суть не подавился овсянкой приготовленной на ужин Громосекой…
— Неправильно вы вспахали, — похлопав меня по спине, продолжил Боня, — а, мотоблоком — вообще нельзя было…
— Почему это, объясни?
— Да, потому, что мотоблок разбивает землю в пыль.
— Ну, вот те раз! Что, вообще нельзя им пахать?
— Почему, нельзя? Можно. Только не здесь… У нас здесь почва особенная! Ну, или же другое навесное оборудование надо было применить…
— Ну, извини! Пахали тем, что было. А, конным плугом и лопатами, тоже неправильно пахали?
— Тоже, тоже…
— А, как правильно?
— Ты, что? Мой «роман» не читал?
— Читал. Только я как-то это место прое… Недопонял, короче.