— Да…, — с очень грустным видом подтвердила Наташа, — попробуй перед толпой оплошай в чём…
— …Вечером пришёл к ним домой япон… Немецкий городовой и, передал приказ от начальства об запрете ездить на автомобиле по улицам города. И, вот после этого фиаско Карл Бенц реально пал духом! Окончательно пал духом — сломался, в общем… Даже, уговоры горячо им любимой жены не могли заставить его изменить принятого им решения: завязать навсегда с этим грязным и неблагодарным делом, продать за бесценок все патенты и, стать «как все» — добропорядочным немецким бюргером, проводящем свободное время на футболе или в пивнушке…
— «На футболе»?
Блин, прокололся… Однако, во времячко, а?! Женщины, понятия не имеют про футбол!
— Ну, «футболом» в Америке называют пустое времяпровождение…
— И, что там было дальше?
— …А дальше Берта, не ставя своего мужа в известность, подговорив двоих своих старших сыновей… Угнала с ними автомобиль тёмной ночью у собственного мужа и, поехала «в гости» к своей бабушке — за сто вёрст! Так могла поступить, только женщина…
Однако, Лошадёнок не уловила иронию в моей последней фразе:
— Так, могла поступить только настоящая женщина! — как у неё глаза горят! Какие у неё красивые глаза!!! — что дальше было, Дмитрий Павлович! Рассказывайте, не томите…
— …Конечно, без «дорожных приключений» не обошлось! Первым делом сгорели кожаные накладки тормозов. Да и, ещё на спуске перед крутым поворотом! Они — втроём могли бы разбиться, развив достаточно высокую скорость… Но, Берта Бенц не растерялась и, приказала сыновьям наклониться в сторону намечающегося поворота — тем самым, избежав опрокидывания.
— Какая умная и смелая женщина!
— Согласен! Когда речь идёт об жизнях собственных детей, женщины способны проявлять невероятную сообразительность. А, про их смелость — в подобных случаях, я вообще промолчу!
— …Ведущую цепь автомобиля Берта догадалась починить у кузнеца, а заправляться — когда кончился бензин, чистящим средством из аптеки. Засорившийся бензопровод она самолично прочистила шпилькой, поддерживающей шляпку на её прелестной головке, а пробой изоляции электрического зажигания ликвидировала (пардон!), резинкой от чулка — поддерживающей его на её (три раза пардон!) изумительной ножке…
— Ну, и?
— …И, Берта Бенц с сыновьями благополучно прибыла к своей бабушке, попутно очень хорошо пропиарив — разрекламировав, то есть, автомобиль сконструированный её мужем.
— Непонятные слова говорите, Дмитрий Павлович! Что означат «пропиарив»? «Разрекламировав»? Не понимаю…
— По-русски говоря, Берта продемонстрировала всему миру практическую пригодность автомобиля. Люди перестали видеть в нём только какое-то «чудо», какую-то диковину бесполезную и стали смотреть на автомобиль как на средство передвижения, во многом более удобную, чем лошади. Вот, Вы смогли бы запрячь лошадь, в случае нужды?
— Конечно, нет! Здесь мужик, в смысле — конюх нужен…
— А Берта Бенц запросто смогла просто сесть в автомобиль и, поехать… Теперь, Вам понятно?
— Спасибо! Вот теперь, вполне понятно!
— …Таким образом, Берта Бенц не только была первой в мире женщиной-шофёром — но и, очень помогла мужу: заказы, на автомобили которого посыпались как из «рога изобилия»… И тем, на веки вечные Берта Бенц прославилась и вошла в мировую историю. Тысячелетия её будут помнить, наравне к примеру с Клеопатрой и царицей Тамарой!
В глазах Наташи явственно читалась беспощадная женская зависть к более успешной сопернице… Ага! Да ты тщеславна, голуба моя!
— Возможно, если бы не она, то автомобиль вошёл бы в обиход лет на десять позже. Вообще, умная жена — половина успеха мужа…, — я бил в одну точку — времени то, уже в обрез, а надо ещё успеть с её дядей о делах перетереть.
— Вы назвали автомобиль в честь своей невесты! — всплеснула руками Эмма, увидев надпись «HRENNI» на капоте.
— Да, вот…
Тут, я скромно потупил взгляд. Вообще то, Американку звали Дженни… И, она не только не умерла — а, даже ещё и, не родилась. Так, никто ж, не узнает!
— …Я, всего лишь хотел увековечить память об моей несчастной невесте. Ведь, у неё даже могилки нет, чтоб я пришёл на неё…
— Бедняжка…, — прошептала Наташа и, вдруг, обняла меня за шею и поцеловала в губы, причём очень неумело.
Ну, полный улёт!
Несколько минут мы молчали, потрясённые… Я был ошарашен стремительностью — даже, для двадцать первого века, развивающегося «романа», Наташа, по ходу — своей смелостью…