А, вообще-то пора членам «Корпорации USSR» зарплату деньгами выдавать… Вот и, Боня с Мозгаклюем наперебой мне:
— Такие установленные тобой в самом начале мотивации, как «доппаёк», «положняковый стакан», еженедельные и ежемесячные премии в виде одежды или того же «доппайка» с бутылкой… Короче, всё стимулы, связанные с угрозой голодной смерти — стремительно перестают действовать! Хотя, надо признаться, были очень эффективными первое время. Сейчас же, эти мотивации почти исчерпаны. Производительность труда падает на глазах! Надо переходить на денежное вознаграждение за труд. К лету, не позже…
Надо подумать, как это более эффективно сделать. Как бы найти сведущего в этом человека?
— Как из Питера приеду — летом, решу этот вопрос.
Самые лучшие ученики из мальчиков — те кто постарше, учились ещё и, автоделу… Пока, только в количестве десяти подростков от четырнадцати до шестнадцати лет. Боня выдал им, неведомо откуда им добытую темно-синею, ещё советскую, школьную форму и, они ходили такие важные! Девчонки от них без ума были — практически не отходили! Как от лётчиков в тридцатые годы… Поспрашивал… Да! Устройство знают не очень. Надо немедленно, что-то с этим делать… Но, водили автомобиль они уже достаточно хорошо!
Правда, за неделю до моего приезда было первое — может быть на Земле, дорожно-транспортное происшествие: учебная «Хренни», где за рулём был курсант, а обучающий Мозгаклюй щёлкал зевалом, на перекрёстке столкнулся с личным автомобилем попаданцев, где за рулём был Боня — объезжающий, за каким-то хером, зимой свои сельскохозяйственные владения… Из-за небольшой скорости обошлось без жертв, пострадавших и сильных повреждений техники. Несколько панелей с машин пришлось снять, отрихтовать, по новой загрунтовать и покрасить.
— Это, надо же! Хахаха!!! Да, тут — за тыщу вёрст в окружности, никаких больше авто нет — кроме этих двух лоханок! Хахаха!!! И, вы не смогли разъехаться?!?! Хахаха!!!
Я так понял, когда проржался, что водители не поняли какая из дорог на перекрёстке — главная… Надо бы подсуетиться насчёт знаков!
Каким-то образом узнав об моём приезде, прискакал верхом Линь с «дальней заимки». Дела у его бригады «Спецназ» шли — не то чтоб очень, но хорошо… Медведя добыть не удалось ни одного, зато зайцев, лис и волков они привозили в Солнечногорск регулярно… Не говоря уже про рыбу. Добыли по первому снегу нескольких лосей, косуль да кабанов… Ну, это когда облавой охотились.
— Эх, Дмитрий Павлович… Нам бы твоё быстростреляющее ружьё! Столько зверя ушло…
— Может, тебе ещё систему «Град»?! — спрашиваю, — чтоб, ни один зверь не ушёл!
— Чаво?
— Таво! Такое ружьё у меня одно и, я его никому не дам! — пятизарядный гладкоствольный охотничий карабин «Сайга» — это, практически «калаш». Ещё попадёт — не дай Бог, в чужие вражеские руки…, — но, ещё пару-тройку двустволок обещаю.
Линь нисколько не опечалился, наоборот обрадовался:
— Двустволки твои, тоже очень хороши… Патронов бы, вот только, побольше! В феврале то — по глубокому снегу, на лыжах можно много зверя набить…
Конечно, с жиру не бесились, но рыбой и мясом — по минимуму, да шкурками на верхнюю одежду они нас обеспечивали… Правда, пока верхняя одежда из тех шкурок на них же — то есть, на бригаду «Спецназ» и, уходила. Оно и, понятно: они охотились и рыбачили за пределами Солнечной Пустоши, а там гораздо холоднее.
Пуху с кроликов уже столько начесали, что Степан Лузер, посоветовавшись с Боней, открыл «трикотажный цех»: посадил в одну из комнат своего дома с пяток наиболее рукаделистых бабок и, те из пуха, с основой на овечьей шерсти или хлопчатобумажных ниток — купленных у Ферапонта, вязали носки, варежки и свитера. Первые образцы ушли, опять же охотникам и рыбакам из бригады Линя, остальные — детям.
— По совету Василия Григорьевича я определил, какая из бабок лучше всех прядёт, а какая — лучше всех вяжет и, каждая теперь делает то, на что более пригодна, — рассказывал мне Степан, хвастаясь своими успехами и достижениями в моё отсутствие, — остальные шерсть чешут, пух перебирают… Бабкам Василий Григорьевич платит сдельно и, те очень стараются.