— Садись! — приказал мне Крёстный, указав на свободное кресло напротив него.
Ну, сел… А что ещё остаётся делать? Крёстный бесцеремонно, равнодушно-внимательно изучал меня в упор. Ну, как бультерьер — почует, что ты забздел, порвёт на куски… Поэтому я, собрав в кулак остаток духа, зевнул — и, не слишком вежливо, спросил:
— А, что? С утра нельзя было в гости заявиться?
На это Крёстный свистящим, пронизывающим шёпотом ответил:
— А мы такие гости, что по ночам приходим…
Хорь коротко, ехидно хохотнул. Мельком взглянув на него, так, что Хорь заткнулся, Крёстный продолжил:
— …Надеюсь, ты ничего не имеешь против?
— Ну, пришли, так пришли… Не выгонять же вас на ночь глядя! Не по-русски это.
В этот раз ощерились в волчьих оскалах все — типа, заулыбались от моей удачной шутки. Даже, Сильная Рука, стоящий у дверей зала.
Подождав, когда веселье стихнет, я продолжил:
— …Так, что привело ко мне столь, по ходу, уважаемых людей? Может, надо чё?!
Крёстный достал из кармана золотой портсигар, выудил из него сигарету с золотым ободком и, с лёгкой издёвкой спросил:
— Не возражаешь?
— Да, нет! Что, Вы?! Курите на здоровье…, — получилось несколько двусмысленно, — пепельница на журнальном столике.
По ходу, разговор пошёл не по первоначальному плану, поэтому Крёстный на ходу перестраивался… Прикурив от очень дорогой по виду золотой зажигалки, он сделал пару затяжек и спросил:
— …Среди нумизматов нескольких областей России, с осени ходят легенды об неком долговязом человеке, который заявляется к ним и предлагает купить по не очень дорогой цене монеты — которые очень дорогие и, которых не должно быть много… Это не ты, случайно?
— Не исключено…
— Хм… А, ты в курсе, что таким образом сбиваются цены и кое-кому это может не понравиться?
— Что-то, не подумал…, — и, вправду не подумал я…
А думать то, надо было!
— А, думать то, надо было! — как будто прочитал мои мысли Крёстный.
— Ну, что сделано, то сделано! Вы же, тоже — не давали объявление в газетах, что крышуете этот бизнес и, ваши нумизматы меня об том не оповестили… Так, что накосячили мы оба. Давайте лучше поговорим об дальнейшем нашем с Вами сотрудничестве. Так сказать, на благо обоих сторон… Что это мы с Вами всё об грустном, да об грустном?!
— Хм… Резонно… Давай, поговорим! А, если я спрошу, где ты взял эти монеты, ты мне расскажешь?
— А Вы бы, на моём месте рассказали бы?
— Кто? Я? Я — нет…
— А, чего тогда спрашиваете у меня? А может, я их украл?!
Крёстный несколько минут беззвучно смеялся… Как акула. Видел я как-то такое видео. Акула на нём, конечно, не смеялась — но, очень было похоже…
— Да, кто бы сомневался, что ты их украл! А, если мы все, тебя очень убедительно попросим рассказать нам, где ты их украл?
Голос Крёстного из свистяще-шипящего, спокойно-ироничного — с оттенком издёвки, вдруг стал хриплым и угрожающим…
— Давайте, я лучше Вам одну сказочку расскажу?!
Если честно, то я уже почти обделался… Но, надо идти до конца!
— Сказочку? — по ходу, Крёстный был в ещё большом афуе, чем я! — рассказывай, только коротко. За длинные «сказочки» мы обычно язычок укорачиваем…
— Жил-был один старик и, была у него курочка Ряба…, — начал я.
Крёстный изумлённо смотрел на меня, как фельдфебель, увидевший вошь. Сидящие на диване, как-то неуловимо заёрзали — а, Сильная Рука, у дверей зала негромко кашлянул — как будто, чем-то поперхнувшись… Чё за фуйня, интересно?
— Ну-ну… Интересная сказочка получается, — прошипел Крёстный, — давай, что там дальше…
— …Ряба исправно приносил каждый вечер по золотому яичку и, Старику — на водочку с закусью хватало. И, даже на опехмелку по утрам оставалось! Но, как-то раз, Старик — в один не совсем прекрасный момент, с вечера несколько увлёкся и слишком перебрал… Встал он с утра, а на опохмелку нет! Наехал он тогда с больной головы на Рябу: мол, давай золотое яичко прямо сейчас и, всё тут! Даже, прикинь, за грудки его брал! Ряба с перепугу, конечно, поднатужился, снес яичко… Но, к вечера от стресса и обиды помер. Сидит с той поры Старик в курятнике на насесте — как петух и, чешет яйца… Причём, прикинь — свои собственные! Да, только поздно уже — никто ему золотое яичко не принесёт!
Кто-нибудь, когда-нибудь видел, как ржёт стая волков? А, я видел! Причём, только что…
Первым проржался Хорь:
— Старик! — обратился он к Крёстному. Неужели, «Старик» — погоняло Крёстного? Ё-моё…, — нет, ну очень жалко будет — если придётся зарезать такого весёлого и находчивого!