— …Государственные структуры такие нерасторопные! — пожаловался мне по скайпу директор НИИ, — а, то Вы не знаете…
Его я с ходу прозвал Бертольдом, ибо он — как и, тот Шварц, изобретал порох.
— Как не знать, Антон Павлович, как не знать… Хорошо знаю! А из крапивы порох получится делать?
— Конечно, получится! Опыты проводили — по своей инициативе… Чисто исследовательский зуд! Вот только, где взять столько крапивы?
— Знаю, где… Как Вы думаете, Антон Павлович, одобрит ли «партия» и правительство создание мною частного порохового заводика? Понимаете, деньги ляжку жгут — не знаю куда и, вложить… А «вложить», уж очень сильно хочется — аж, чешется!
Практически все в России знали про Стерлихова и про то, что он иногда любил сорить бабками (Взять хотя бы его президентскую избирательную компанию — это, когда Герман метил в кресло Ельцина: столько бабла понапрасну влупил в заведомо дохлое дело!). А то, что я не Герман, а всего лишь его брат… Большинству, по ходу, было по барабану! Глазки Бертольда маслянисто забегали по экрану монитора в предвкушении большого бакшиша:
— Конечно, одобрит! Вы же знаете — это сейчас так модно. Частное предпринимательство, панимаешь…
— Так может, Антон Павлович, начнём — пока государство чухается?
— А, не…
— Вам давали деньги на разработку производства пороха из льна и конопли… Так?
— Так…
— Про крапиву разговор был? Нет! Так, чего Вы боитесь?!
Директор Бертольд, просекши тему, бояться перестал… От слова «вообще». Наоборот — осмелел неимоверно! После того, как я сообщил ему какие деньги готов влупить в этот проект.
Договорились так: я перечисляю в НИИ аванс в пару миллионов баксов и после этого тот — в течении трёх месяцев разрабатывают, изготавливают и присылают в Солнечногорск на «полевые» испытания опытно-промышленную установку, определённых габаритов. Естественно, с персоналом. Я же к тому времени обязуюсь обеспечить эту установку необходимым сырьём… Крапивой сушённой, то есть. Как раз весна — пора собирать сухие стебли крапивы!
Ну и, после успешных опытов я строю свой пороховой завод, в котором директор НИИ будет иметь двадцать пять процентов акций… По крайней мере, я так Бертольду пообещал.
Из всего этого, я думаю, сбудется только две вещи — я перечислю аванс и, ко мне прибудет пороховой мини-завод с обслуживающим персоналом!
Как то вдруг неожиданно, приехал и попросился на приём Феллини… Ну, тот из пациентов доктора Россмана — бывший режиссёр и настоящий наркоман… Или, наоборот?!
— Что привело ко мне столь уважаемого человека?
— Да вот, Владимир Фёдорович, не давали покоя мне Ваши слова об наших с Вами предках…
— Ээээ… Это когда я Вам что-либо говорил на эту тему… Ээээ…
— Георгий Станиславович… На Новый Год, разве не помните?
— На Новый Год? — вот я тогда нарезался! — ах, да! Припоминаю… Так, я Вас слушаю, Георгий Станиславович.
Феллини достал компакт-диск:
— Чем я могу помочь нашим предкам? А что я умею, кроме того, как делать кино?! Вот я и, сделал… Будете смотреть?
— Кино?! Кино, смотреть буду…
…Интересное кино! Феллини взял фильм «Александр Невский»… Ну тот — не новодел, а настоящий — ещё довоенный, когда у нас ещё умели делать кино и, превратил его в некое подобие самых первых фильмов — ещё немых… А смотрится то, ничё! Даже, для меня… А, как эффектно этот фильм будет иметь «там» — где ничего подобного отродясь не видели и, навряд ли увидят! А какие это деньги!
— Компьютерные выкрутасы?
— Они самые…
— Так Вы и, в них специалист, Георгий Станиславович?
— Да, нет! Куда там уж мне…, — Феллини махнул рукой, — есть среди нас один парнишка…
— Понятно… Какие будут дальнейшие творческие планы?
Что там сказал классик? «Важнейшим из искусств для нас является кино…» А не забубенить ли мне ещё и, российский Голливуд?! Раз уж на ловца зверь сам прибежал?!
— …А, что? Ещё надо?! — сделал круглые глаза Феллини.
Ага, легко хотел от меня… И от наших предков отделаться!
— Георгий Станиславович! Мы всем, — я приложил руку к сердцу, — ну, буквально всем обязаны нашим героическим предкам, а Вы хотите от них всего одним фильмом отбояриться?!