— Так, что? Составим новый договор, Сергей Валентинович? А? Или, в профсоюз какой пожалуетесь? Так здесь один профсоюз — это я!
Сказал и, тут же пожалел: Главный, так на меня зыркнул! Затаил, значит. Не замечалось за ним раньше такой обидчивости…
А, насчёт некого «профсоюза» — надо, попозже, не забыть подумать. Надо, всё же, чтоб у человека хоть некое подобие отдушины было! Чтоб, хоть формально — без последствий, было куда на меня пожаловаться… А, то начнут на меня куда в другое место стучать! А, оно мне надо?!
Несмотря на то, что Бугор жаловался на отсутствие помощников, они скоро у него появились. С ним удивительно быстро нашёл общий язык Лаврентий… Ну, тот, что Неберия — бригадир «ГУЛАГА». Вдвоём они, просто чудеса творили! А, когда вместе «командовали» — так, вообще — заслушаешься! Я несколько видеозаписей сделал — в Инет выложу… Если, по миллиону просмотров каждая не наберёт — откажусь, на хрен, от Интернета! Короче, нашёл Бугор свою правую руку… Не переборщили бы они только.
Еще Бугор, с ходу подружился с Ферапонтом — ну, прям не разлей вода! Для пользы дела, разумеется. И, в Солнечную Пустошь косяками попёрли строители из Костромской губернии. Хорошие, кстати, плотники эти костромичи!
Но, у Бугра из-за этого, на нет испортились отношения с Лузером. Мне Степан ещё мог простить деловые шашни с Ферапонтом, кому другому — никогда. Однако, какой расклад пошёл! Постоянно приходилось разбирать их дрязги по любому — даже самому пустяковому поводу. Это делу особенно не мешало, но не по-детски меня напрягало…
До моего отъезда в Нижний, состоялась ещё одна «планёрка» — в этот раз в очень узком кругу: я, Бугор и Боня… Дело в том, что я с детства очень любил чертить всякие грандиозные «генеральные планы». Папа у меня был, как я уже говорил, строителем — непосредственно строил, то есть… А мама, в отделе главного технолога — чертёжницей. Потом и, сама она до главного технолога поднялась. Когда меня девать было некуда, а одного дома оставить страшно, она брала меня к себе на работу. Чтоб мне скучно не было, давала мне какой-нибудь старый чертёж, карандаши, чертёжный инструмент, научила чертить… Короче, мама за пульманом, я — под пульманом занимались проектированием. Потихоньку, помаленьку я, задавая маме всякие «производственные» вопросы, (а кроме мамы ещё народу хватало и, каждый помочь готов был ребёнку, чтоб только работать не мешал) быстро сообразил, что к чему и, стал — уже осознанно чертить планы всяких, воображаемых мною городов с жилыми кварталами, заводами, портами и прочей инфраструктурой.
Эту привычку я так до конца и, не бросил — нет-нет да и, начинал что-нибудь «проектировать». Вот и, попав в прошлое, занялся генеральным планом как Солнечной Пустоши целиком, так и Солнечногорска в отдельности.
На этой «узкой» планёрке я взял да и, вынес на суд общественности свой труд:
— Зацени, народ, что я тут от нефуй делать замутил!
«Общественность», детально изучив мой «гениальный» генеральный план, так же генерально разнесла его в пух и пыль! Причём, если Бугор разносил с промышленно-экономической стороны, то Боня с экологически-сельскохозяйственной:
— Да ты, что Владимир Фёдорович…
— Дмитрий Павлович, если что…
— Да, не один ли хрен?! Ты что творишь, а?! Ты куда этот китаёзовский завод белёной целлюлозы засунул?
— А, что? В чью-то задницу? — неудачно сострил я. Только оппонентов ещё больше раздраконил!
— Он же прорву воды жрёт! — присоединился Бугор, — туда, что? Отдельный канал копать прикажешь? Ты знаешь, во сколько обойдётся тогда твоя траханная целлюлоза?!
— Ну, давайте перенесём его вот сюда, поближе к Солнечногорску…
— …Это же, чуть ли не центр Пустоши! — брызгал на меня слюной Боня, — а производство целлюлозы даёт прорву вредных отходов! Куда их сливать?!
— Да, завод, вроде «мини»…
— И, что? Лет через десять отходы накопятся и отравят всё вокруг!
И, в том же духе… Но, вопрос то серьёзный — промышленные отходы, решать как-то его надо!
И мы втроём, «просовещавшись» всю ночь — временами доходило до мата, за малым не до драки, составили новый генеральный план Солнечной Пустоши и Солнечногорска… Приблизительный пока, конечно.
Вся территория Солнечной Пустоши делилась на четыре, приблизительно равные части — на четыре сектора. Центр деления был, естественно, Солнечногорск — из-за своего «естественного» центрального положения… Каждый сектор имел своё целевое предназначение, за некоторыми нюансами разумеется.
Северо-восточный сектор полностью отдавался под растениеводство — то есть, его предполагалось практически весь распахать и засеять. Здесь же и, по большей части — в самом Солнечногорске, будет находиться и вся наша лёгкая и перерабатывающая промышленность. Как и «инновационная» промышленость, типа часового завода. «Тяжёлая и средняя» промышленность — как я и, раньше планировал, разместится на Приреченских Землях.