Специалистам, в частности Громосековским ремонтникам и Автопромовским «механизаторам», кроме того по пятёре или больше — в зависимости от производственной полезности, сверху накидывалось.
Короче, пока четырнадцатилетний подросток-водитель зарабатывал ненамногим больше своего отца — простого землекопа из «ГУЛАГА». Это, чтоб не порождать иждивенческие настроения среди некоторых папаш — были замечены такие тенденции, после начала выплат Боней денег ученикам за их оценки… Приходилось с этими «тенденциями» бороться! Так что, у «механизаторов» первое время был скорее не материальный стимул, а моральный — обладание престижной профессией. Но, это временно… Дойдём и до материального стимула!
Зарплата, конечно не фонтан, но по тем временам весьма даже неплохо… Был издан соответствующий приказ по «Корпорации USSR» — первый письменный приказ, кстати. До это, я обходился устными рапоряжениями…
В честь такого события был объявлен выходной. На общем сходняке членов «Корпорации» — на митинге точнее, я толкнул очень зажигательную речь. Ну, типа, начинаем жить как люди!
Народ был со мной в этой оценке согласен, до одури орал «ура» и бросал высоко в воздух предметы гардероба. Было выдано по бутылке водки на взрослого и объявлено, что это в последний раз… С этого момента всё, кроме рабочей одежды и бесплатного обеда на рабочем месте раз в день, члены «Корпорации USSR» должны были покупать себе сами на заработанные кровные. Всё! Коммунизм кончился.
Как мне потом стало известно, разговоры — по этому поводу, среди народа разные ходили…. Очень и очень разные! Некоторые, очень затосковали по временам «когда всё было бесплатное…».
Большинство же, это событие очень и очень воодушевило! Народ воочию увидел что «жить стало лучше, жить стало веселей», наглядно понял, что я его не обманул — а значит, поверил и, в моё обещание, которое я дал в день образования «Корпорации USSR»: «…ваши дети будут умелыми рабочими, а внуки — инженерами!»
Наконец, я с целой автоколонной выехал в Нижний Новгород… Ну, само собой во главе этой «автоколонны», быть может — первой в мире, ехал я на своей верной «Хренни». На основе этой «базовой модели» Автопром создал три модификации легковых автомобилей, а я придумал им названия: «Лох», «Реал» и «Мажор»… Виталий Петрович подкалывал меня за названия своего модельного ряда, но сам ничего лучшего придумать не смог.
«Хренни-Лох» была такая… Натуральная хрень для конкретных лохов! Автопром, прямо-таки до абсурда упростил и, так весьма и, весьма простую и абсурдную первоначальную модель. Получилась, прямо-таки табуретка на собственном ходу — на колёсиках и с моторчиком! Хорошо ещё, что отрицательный смысл слова «лох», здесь ещё не знают… Хотя, по ходу, познакомившись с детищем Автопрома, скоро узнают! Но, зато цену можно было смело опустить до десяти — а, потом и, до пяти тысяч. Не сразу, конечно… Не сразу!
Первый образец «Хренни-Лох» предназначался не на продажу, а Малышу — для обучения «чайников». Его до Нижнего вёл Женька Мозгаклюй — хотя, он сперва всеми копытами от такой сомнительной чести отбрыкивался…
«Хренни-Реал», была, по сути, точной копией моей «Хрени» — за исключением незначительных улучшений по опыту эксплуатации первого образца. Её вёл Шатун, который ещё, пожив с месяц в Нижнем, наскоро обучит Малыша и его друга — Самоделкина, текущему ремонту и обслуживанию двигателя. Эта машина предназначалась Бомбиле для его «Таксомотора»…
«Хренни-Мажор» — это было, ваще! По нынешним временам, конечно. Ну, во-первых эта модель имела закрытую кабину. Она оснащалась форсированным, аж до целых тридцати пяти лошадок двигателем, кожаным салоном и кучей блестящих, никелированных элементов — до которых во все времена был так падок не слишком умный народ. Одни колпаки колёс чего стоят! От чего они, интересно? Кроме того эта модель имела довольно-таки развитое электрооборудование: какие-то расфуфыренные фары с блестящими ободками, указатели поворотов, электродворники, освещение салона, очень музыкальный звуковой сигнал… Имелся в наличии даже спидометр и указатель уровня бензина в баке! Автопром Петрович лично гнал эту «навороченную тачку» для купца высшей — первой гильдии Матвея Емельяновича Башкирова.