Кроме того, из города нашлось ещё человек сто тридцать желающих… Не то, что бы учиться на шофёра, скорее — просто «покататься» на автомобиле, самому порулив. А, так как «кататься» за рулём без прав я категорически запретил, то приходилось им пройти курс обучения. Был такой наплыв, что я, даже по этому поводу, цену задрал — два месяца по двести рублей за каждый. После чего осталось всего семь человек — вот их то и, принялся учить «кататься» Малыш. Но, контингент ещё тот! Богатые и избалованные. Ох и, намучался он с ними!
Ну, а те — кто вообще беден… Денег на «полный курс» нет, а «порулить» охота, могли это сделать за десять копеек в минуту, с Малышом сидящем справа.
И бизнес, так процветать стал! Да так, что как-то раз — в моём присутствии, Малыш в ответ на упрёк Карпа в плохой посещаемости гимназии, за которую, «между прочим-с, большие деньги плачены-с!», небрежно процедил:
— Да, эту гимназию, я через пару лет вместе с потрохами преподов куплю!
За что немедленно получил увесистую затрещину от папаши…
Клянусь, это не я его научил! Сам придумал, я лишь идею подал, что в гимназии или школе ничему хорошему не научат…
Глава 21
Речь Ильича Конкретного
«Армия… является олицетворением государственного строя — а война является экзаменом государственного строя и армии. Если эти оба фактора не соответствуют настроению и нуждам народных масс, то они на экзамене провалятся.»
…Как-то — очень быстро за всеми этими движняками, наступил август. И, значит подошло время познакомить нашего Ильича с Ильичом настоящем. Женька Мозгаклюй, мотался на специально ему выделенной «Хренни-Реале» между Солнечногорском — где он был кем-то вроде директора школы и, её же завучем и Нижним Новгородом — где он тоже был, кем-то вроде директора «Школы публичных лекторов» и, кроме того — участвовал во множестве всяких самых разных дел… Например, в отборе кандидатов из отставных унтер-офицеров на должность воспитателей «отморозков» по просьбе Пацана и Спеца. Так, вот: Женька привёз нашего Ильича за три дня до предполагаемой встречи и поселил в квартире, снятой нами ещё зимой напротив гостиницы — где поселится настоящий Ильич.
Три дня ушло на адаптацию нашего Ильича, оформление на него документов у знакомого чиновника, который благодаря мне уже так офигенно разбогател, что — то ли в шутку, то ли всерьёз начал спрашивать меня об автомобиле… Аппетит приходит во время еды! Так прямо ему ничего не пообещал — напустил туману и увёл разговор в сторону…
Нашего Ильича оформили как обедневшего шляхтича — дядю Мозгаклюя, родом из Гродно. Тем более, он сам — в реале, из обрусевших поляков и, даже немного балакал по пшекски…
Провели рекогносцировку, расставили на заранее намеченных местах «шпионское» оборудование и стали ждать…
Вечером, накануне приезда того Ильича — реального, я решил поговорить с нашим Ильичом про перспективы моих будущих — после Октябрьской Революции, взаимоотношений с большевиками… Давно уже хотел поговорить, да всё как-то руки не доходили.
И вот, оставшись с Ильичом наедине — Мозгаклюй куда-то по делам слинял, я и подкатил с наболевшим вопросом:
— Послушайте, уважаемый Ильич! Все мои планы Вы хорошо — так или иначе знаете… А, как они соотнесутся с планами нашего с Вами завтрашнего гостя? Какие у него насчёт меня планы?
— Ну, навряд ли у нашего «завтрашнего гостя» есть насчёт Вас, Володенька, хоть какие-то планы…Разве, что деньжат он у Вас попросить захочет… На революцию!
— Это то, конечно понятно, но… Хотелось бы определиться, смогу ли я хоть как-то сотрудничать с большевиками после Октября семнадцатого? На эту тему столько всего «у нас» пишут и болтают — что сам я, навряд ли определюсь…
Наш Ильич ни капли не изменился! Со времён экзаменов! Стоит только его «завести» и, он сам тебе всё расскажет — да, ещё и «зачёт» на холяву поставит! Вот и, сейчас он — с полпинка завёлся и, дал мне полный расклад — хотя и часто, довольно долго передыхая между отдельными фразами:
— …Первым делом, для того чтобы, как ты любишь говорить — «определиться», давай договоримся перестать считать Февраль с Октябрём какими то двумя — абсолютно разными революциями. Почему мы, например, относим к Великой Французской Революции весь период с взятия Бастилии до переворота восемнадцатого брюмера — полтора года, а практически однодневные события Февраля и Октября считаем совершенно разными историческими событиями?! Не логично!