— Как, так?! Как это так, Ильич?! Разве, не…
— Потому что, на втором этапе Гражданская Война превратилась в мятеж полевых командиров против центральной власти. А, как ещё назвать мятежные воинские формирования — как не «бандформированиями»?! «Армией», что ли? А, что такое «армия»? А?
— Армия, это… Ну, как сказать…
— Армия, Володенька, это прерогатива государства! А, ты где-нибудь читал или хотя бы слышал, чтоб — в отличии от большевиков, белые озаботились созданием нового государства? Или, хотя бы восстановлением старого? Старое государство — Империю с её самодержавием, русские демократы — а именно они составляли «движущую силу» Белого движения, восстанавливать не хотели, а новое — демократическую буржуазную республику, по многим причинам, не могли. Так что, была бы это действительно — Белая армия, она бы в Гражданской войне победила! Вот такие дела, Володенька…
Выпалив это, Ильич конкретно запыхался и заглох — наподобие двигателя с заткнутой выхлопной трубой…
Пока Ильич снова отдыхал, я сформулировал следующий вопрос:
— Ну, хорошо… Со многими вашими выводами, я пожалуй соглашусь, Ильич… Вот только я никак не пойму: какое отношение имеет ко всему — Вами мне рассказанному, Брестский мир?
— Володенька! Вы, что? Не понимаете?! Брестский мир подарил противникам большевиков ЗНАМЯ!!! Вокруг знамени во все времена шли наиболее ожесточённые бои! Вот это мы с Вами и… Будем наблюдать. У истоков белого движения стояли люди, которым надо было как-то обосновать свой мятеж против центральной власти. Вот, большевики — по простоте душевной, им это обоснование и преподнесли!
— …Представьте себе, Володенька, какого-нибудь офицерика с Румынского фронта, происхождением из мещан или, даже, крестьян — кадровое офицерство из потомственных дворян то, за годы Мировой войны, практически всё было выбито… Так вот, попадает тот офицерик — бывший солдатик со средним образованием, собственной храбростью и кровью заслуживший себе личное дворянство, серебряные погоны на плечи и три креста на грудь, на Дон весной восемнадцатого… А, там вовсю казаки режутся с иногородними! И, по-видимому, казачкам приходится кисло — ибо, за иногородними стоит, какая никакая, но центральная власть. Советская власть! И, за кого ему встать — за кого продолжать кровь проливать? Дилемма… За казаков? А кто они ему такие? Казаков — после пятого года, в России никто не любил… Да и, наваляют казакам — по любому, наваляют! А, играть на стороне заведомого лузера… Это ж, никакой «отмороженности» не хватит! Это надо быть клиническим идиотом, со справкой в кармане!
— …И вдруг, бац! Здравствуй, бабушка — Брестский мир! Мать, твою…
Ильич, по ходу, хотел и ещё, что-то от себя лично к «матери» добавить — более материально весомое, но посмотрел на меня и, кое-как сдержался.
— Ильич! А ведь, ещё задолго до Брестского мира был «Декрет об мире»…
— Володенька, не валите всё в кучу — мух и котлеты, как говорил наш ВВП! В «Декрете об мире» большевики предложили всем воюющим сторонам замириться без аннексий и контрибуций! Ни один адекватный человек, против этого не мог ничего возразить… И, не возразил! А, «Брестский мир» отдавал Германии огромные русские территории… Такого, в истории России ещё никогда не было! Разве что, «Беловежская пуща» — в девятьсот девяносто первом…
— Ладно, ладно, Ильич! — разговор про «Беловежскую пущу» надо было быстрее уводить в сторону, ибо Мозгаклюй вполне всерьёз меня предупреждал, что при одном только упоминании этого словосочетания у Ильича уже несколько раз случался гипертонический криз…, — давайте там дальше про нашего офицерика!
— …Какого «офицерика»? Ах, да… После «Брестского мира» всё этому офицерику стало ясно и понятно! Большевики и, правда — германские шпионы, предатели, изменники и губители Земли Русской и, с ними надо воевать! И любой, кто против них — наш, свой — то есть! Хоть японец на Дальнем Востоке, хоть американец за океаном — хоть чёрт, хоть сам дьявол! А, что тогда про казака говорить?!