— Да, Шеф! По плану, после того периода значительное расширение: будет образовано три-четыре стрелковых взвода по три отделения в каждом, плюс отделение огневой поддержки в каждом взводе — два ручных пулемёта с командиром отделения. И, если получится — отдельный сапёрный взвод.
…Спать обитатели, как в землянках — так и, в шалашах над ними, должны были на двухъярусных деревянных нарах, застеленных тощими дерюжными тюфяками, из которых торчала солома… Вместо подушек в головах нар были личные вещевые мешки.
— В бытовом отношении — увы, ещё ничего не налажено! — опередил мой вопрос Генша.
Я ещё раз обвёл помещение землянки глазами… Какой там быт! Дерево и земля.
— Ничего, наладится!
— Недолговечно всё…, — ещё подлил дёгтя Бугор, — из сырого дерева построено — сгниёт года через три.
— За три года что-нибудь посерьёзнее построим… Я надеюсь! Печек и, здесь ещё нет?
— В кухне-столовой и бане печи соорудили, а в других землянках на потом отложили… Сам же знаешь, какой напряг с кирпичом?!
— Да, знаю…, — хоть из будущего его таскай, блин! А, дорогущий какой…
Ну, в принципе, нормально… Посетили и, отхожее место — справили мелкую нужду. Тоже, ничё — выше среднего…
— Какие работы ещё остались?
Тут, точки зрения Генши и Бугра радикальным образом разошлись:
— Нужна ещё резервная жилая землянка — ну, мало ли что… Вдруг, заболеет кто?! Чтоб отселить было куда. Фельдшерский пункт, пару землянок под склады, конюшню…, — раскатил губу Генша.
В ответ, Бугор достал губозакатывающий аппарат:
— Не, не, не… Что сейчас строят — закончат и, я убираю людей! Ты у меня не один! По осени — как с кирпичом наладится, пришлю печников…
— И, что? Мы в таком состоянии зимовать будем?
— А, кому ныне легко? — нагло, даже хамовито — как только он один умеет, закатил геншину губу Бугор, — на дворе девятнадцатый век, ёпсель!
Генша беспомощно посмотрел на меня, ожидая поддержки… Напрасно, это он!
— Боюсь, что Николаевич в данном случае прав… Придётся эту зиму перебиваться так. И, с лошадьми до следующего года давай отложим.
— Что, вообще, ничего?
Мы с Бугром молчали…
— А с топливом как? Самим дрова на зиму заготовлять? Мы, что? Решили дровосеков готовить?
— С дровами надо помочь, Николаич!
Бугор почесал в затылке и, взялся за ручку, записывая себе в блокнот:
— Дам бензопилу и подводу для возки… Это всё! Там — ближе к Волге, сушняка — валом. За пару месяцев напилят и навозят.
Пока то, да всё — со стороны столовой раздались частые удары по чему-то железному… Я вопросительно посмотрел на Геншу:
— Сигнал на обед… Надо будет нечто вроде сирены сделать.
— Ну, пойдём, пообедаем…
Помыв руки в донельзя примитивом умывальнике, мы зашли в то, что называлось столовой… Три длинных стола параллельно друг другу, один — поперёк их.
Мда…
Столы из тонких, расщеплённых повдоль брёвен, с одной стороны обтёсанные топором. Примерно, такие же скамьи вдоль столов.
— Местные деревья на деловую древесину не пойдут, — заметив мой взгляд, извиняющимся тоном просветил Бугор, — кривые и больные какие-то… А, ничего более лучшего, пока — тупо нет!
Куда бы сесть… Где здесь место для самого главного?
— Вот за этот, — подсказал Генша.
Я сел — как и, положено хозяину, во главу поперёк стоящего стола — за которым, по ходу, трапезничало местное начальство…
Постепенно, но довольно быстро, подтягивался народ… Первым из начальства заявился бригадир «Спецназа» Линь, формально — здесь самый главный:
— Доброго здоровьица, Дмитрий Павлович!
— Здравствуй, Линь! — я пригласил его сесть рядом с собой по правую руку, отчего тот засиял, как новая галогенная лампочка, — как сам, то?
— Да, ничего вроде… Кряхтю, потихоньку!
Рожа у Линя, с тех пор, как последний раз его видел, слегка округлилась…
— А как рыбалка?
— Да, это разве рыбалка? Так, себе… Вот, помнишь в прошлом году! — ну, начинается вечер воспоминаний…
Пока вспоминали, все собрались: «отморозки» с унтерами за параллельными столами, остальное начальство — Спец, Генша, Пацан и Бугор, справа и слева от меня.
Четверо из «отморозков», по ходу — из дежурной артели, разнесли в больших кастрюлях обед — холодный суп и какой-то из видов кулеша… Ну и, по приличному куску жареной рыбы к нему. Раздали чёрный, ржаной хлеб… Не первый свежести. Далеко, не первой!
Заметив мой взгляд, Генша объяснил: