Квагагак!
Акион пробился сквозь металлическую броню. И 80 см металлическая броня разделилась на части, освобождая путь Акиону. Мощь Акиона уменьшилась довольно сильно, но это был конец. Так как человек без этого металлического барьера ничто перед Акионом.
‘Умри’.
В момент когда синий свет Акиона почти достиг ядра металлических доспехов.
Кагагак!
- “Чёё?”
Акитрас поморщился, почувствовав сопротивление на кончике руки.
‘Броня? Какого черта!’
В момент, когда он дернулся.
Бууум!
- “Гррррр!”
Мощный удар врезался прямо между глаз Акитраса. Удар был настолько мощным, что металлической кулак треснул и пол лабиринта задрожал, издавая урчащий звук.
Хрясь!
Специальный металл лабиринта сотряс магический барьер Акитраса.
В тот же момент.
Чваак!
Острое золотое копье, спрятанное внутри треснувшего кулака и окружённое полупрозрачным светом, врезалось в ослабленный барьер маны.
Лязг!
Кольцо Нармаха сияя на руке Хансу, снова сотрясло ослабленный барьер маны.
Тресь!
Барьер Маны, через который ничего никогда не могло проникнуть, который как все знали, могла пробить только Спутниковая крепость, разбился на части, расчистив путь золотому копью.
Вшууух
Золотое копье, окруженное мощным укреплением маны, создавая громкий шум, понеслось к Акитрасу. Прямо между глаз Акитраса, который смотрел на летящее к нему копье.
Глава 186. Усыпальница короля (часть 4).
Квадададак!
Акитрас смотрел прямо на копье, летящее к нему, но затем быстро повернул голову в сторону от него.
‘Я могу увернуться от этого копья!’
Человек был довольно сильным, но Акитрас был самым сильным воином Акаронцев, и даже в то время, когда он стонал от боли причиненной кулаком, тело Акитраса инстинктивно попыталось увернуться от удара.
Кададак!
Мощное тело Акитраса и острое чутье не подвели его, ему хоть и с трудом, но удалось увернуться от копья. Но только от копья, к сожалению для него, усиление маны, покрывавшее копье, пролитая мимо, задело его левую щеку и сожгло ее.
Чввааак!
- “Ааааак!”
Акитрас удивился боли, которую он не чувствовал уже очень давно, и отступил, прижимаясь к Акиону. Кожа и плоть его левой щеке сгорела, и стали видны его острые клыки, и нижняя челюсть, но даже в после этого Акитрас подавил свой гнев и контролировал разум.
‘Я умру, если отступлю!'
Он мог только нападать, ведь Акитрас никогда не слышал о случае, когда кто-либо мог победить напавшего на него зверя, просто отступая.
- “Каааа!”
Раздался крик из рта Акитраса, имевшего частично обнаженные кости, в то же время, синий свет Акиона, разрезав небеса, направился к Хансу, но тот покачал головой, ведь он уже достиг своей цели в тот момент, когда ранил Акитраса. <Уничтожение чувств>, одно из полномочий кольца Нармаха, полученное им в оранжевой зоне, начало проникать в Акитраса.
‘Это конец.’
Для применения Уничтожения чувств требуется много маны, но оно было подобно смертельному яду для воинов, которые были очень искусны в использовании своих тел. Нет, оно окажется даже более фатальным, чем яд, который может остановить их сердца. И как Хансу и ожидал.
Вшуух
- “Хаак!”
Акитрас вскрикнул в шоке, поскольку его копье, Акион, приземлилось в абсолютно другом месте.
Свист
Его пять чувств были нарушены, и он потерял равновесие. Складывалось ощущение, как будто его мышцы, нервы и разум действовали отдельно.
‘Черт...’
Акитрас был в отчаянии, он потерял равновесие в бою один на один, и его клонило в сторону. Он инстинктивно знал, что он уже обязательно умрет здесь, и копье, которое летело в направлении его лица, доказывало правдивость его мыслей. Даже во время, когда странная энергия внутри него, нарушила его чувства, копье, летевшее в направлении его головы он видел очень четко.
Говорят, что время течет медленнее, когда умираешь. Акитрас мог видеть много чего другого, кроме копья, несущегося к нему, чтобы разнести его голову в клочья. Он видел таинственные черные доспехи, которые выглядели не похожими ни на что, и ущерб, нанесённый этой броне Акионом, но что удивительно, так это то, что тот черный доспех разинул рот и начал поедать металлическую броню вокруг собственного тела само исцеляясь. И прежде чем умер, Акитрас смог решить один из мучавших его вопросов.