«Мда, всё это очень напоминает испытание».
Чем выше сила артефакта, тем сложнее его получить. Цеп Бога не был исключением. Чтобы получить его, нужно было пройти последнее испытание. Получить одобрение Цепа.
— Хух… — «Начали!» — Хансу посмотрел на раскаленный цеп и глубоко вдохнул.
Вшшшшш
Затем он схватил цеп.
Глава 242. Снятие печати (часть 4).
Шшшшшис…
В момент, когда руки Хансу коснулись Цепа…
Шууух!
Невероятной мощи энергия и жар начали жечь руки Хансу. Эйнчел, Кристофер, Камию и другие тут же поняли, почему Хансу остановил их. Ведь даже крепчайшая драконья чешуя, покрывавшая Хансу, начала плавиться: «На его месте... мы бы сварились, как только прикоснулись к Цепу. Господи, этот парень вообще человек?»
Огромный запас маны и мощный навык усиления превращали Хансу в бронированный танк, а могучее тело обеспечивало многократное превосходство в силе. Даже со всеми этими выигрышными данными и артефактами ему удавалось лишь едва держаться.
Эта сцена перевернула представления Камию о мире с ног на голову. Он-то думал, что предел силы для всех один, разнится только количество времени и труда, затраченное на достижение этого предела. Если считать, что руны и навыки являются надстройкой над исходным потенциалом, то потенциал этого парня должен был быть просто на совершенно другом уровне. Складывалось ощущение, что он вообще принадлежал другой расе.
В этот момент…
Шшшшиис...
Хансу обратился к Камию, сжимая пылающий цеп:
— Я сейчас буду проходить испытание.
Испытание.
Пока все непонимающе смотрели на Хансу, Камию задал другой вопрос:
— ...Мы можем тебе чем-нибудь помочь?
— Нет.
Камию с горечью вздохнул, как будто он ожидал этого ответа: «Как я и думал». Конечно, в сумме их сила, как восьми сотен человек, превосходила Хансу, но испытание…. Испытания проверяли индивидуальные способности человека.
И тогда…
Полз-полз
Вены начали ползти вверх по руке Хансу, сжимающей раскаленный цеп. Словно сотни крошечных змей. Вены, которые нагрели цеп до красна, наполненные небывалой мощи мстительностью и маной. Жар от них был не меньше, чем от самого цепа.
Шшшиис…
Тысячи алых вен уже облепили руки Хансу, но продолжали ползти наверх.
«...Мы никак не могли бы справится с этим... Насколько же сильным надо быть, чтобы выдерживать такое...»
Пока Камию в шоке наблюдал, как тело Хансу покрывают алые вены. Хансу, медленно поглощаемый эти клубком змей-вен, которые теперь уже подбирались к его шее, обратился к Камию:
— Пока я буду проходить испытание, я буду полностью отрезан от мира. В это время ты должен заботиться только об одном. Выживите.
Шшшшиис...
Вскоре вены взобрались по его шее и начали охватывать нижнюю часть лица. И прежде, чем Хансу был полностью окутан венами, он сказал кое-что всем, кто его слушал:
— Продержитесь до моего возвращения.
С этими словами…
Кададак
Красные вены покрыли макушку Хансу.
И в то же время….
Ту-дук! Ту-дук! Ту-дук!
Красные сосуды начали энергично пульсировать. Словно набив себе пузо и довольно переваривая.
Эйнчел, глядя на эту сцену, сказала Камию:
— …Я полагаю, мы должны сами себя защищать.
Камию кивнул. «Ничего не поделаешь» — они были вынуждены вступить в смертельный бой, но никто не думал негодовать. Сейчас главное, чтобы Хансу удалось сломать эту таинственную печать. А бой был неизбежен с того момента, когда Алые демоны решили поохотиться на них, изменить можно было разве что место и время столкновения.
«И я... должен повести в бою».
Хотя он создал [Муравьиный лаз] ради их блага, результат был совсем иным. Он затащил этих людей в яму и должен понести ответственность. «Но пока не время», — Камию решительно обратился к окружающим авантюристам:
— Есть кое что, что я не мог вам раньше рассказать.
— ...?
Пока люди растерянно смотрели на Камию, он до боли сжал древко меча и крикнул:
— Это нечто по-настоящему важное, поэтому я прошу всех остаться в живых. Потому что вопрос настолько важен, что все должны быть живы, чтобы услышать его, понятно?
Все засмеялись и кто-то сказал:
— Хехе. Ты сам должен остаться в живых, капитан. Если не будет рта, чтобы рассказать, как же мы услышим?
— Теперь я просто обязан уберечь тебя от смерти, ведь иначе моё любопытство не даст мне покоя. Не будь таким суровым к себе, ты ведь без ноги.