– Метирон, я ненавижу тебя. И Кэрон, тебя тоже. –
Он не знал, что эта была за таинственная корона, но она даже отключала контроль главы клана, каждый раз, когда он сильно сосредотачивался на короне и лабиринте. Он ненавидел лидера клана и тех, кто служил лидеру клана. Это мысли, о которых он никогда не мог даже мечтать, но сейчас они наполнили его голову. Цепи Кэрона, которые связывали его разум быстро ослабевали. В то же время ненависть к Аракону, которая была подавлена символом Кэрон, начала заполнять его разум, как буря. Столько ярости, что он хотел сосредоточить все свои атаки на Араконце направляющемся к нему. Но Джунван рассмеялся подавив свою ярость. И прочесал лабиринт еще раз.
Рокот.
– Я не должен вмешиваться. –
В любом случае главный герой должен появляться в самую трудную минуту. Сначала претенденты должны сразиться друг с другом. Джунван ослабил контроль над лабиринтом и улыбнулся, наблюдая за тем как Араконец и Хансу устремились навстречу друг другу.
Буум! Буум!
Копья постоянно летели в Акитруса, когда он шел вперед. Металлические шипы, которые даже Хансу было проблематично уничтожить, постоянно штурмовали его барьер маны. Хотя все они разлетались на куски.
Бум! Буубуум!
Металлические копья не могли сохранить свою форму, и они сминались, как машина, врезавшаяся в скалу. Но Акитрус прислушался к себе, стоя под этими атаками. Удары не проблема.
– .Но они влияют на Ману. –
Судья сконцентрировался. Поскольку он все еще мог справиться с этим. Хотя он и дрожал, но небесное обмундирование не будет разрушено всего лишь этим.
Буум!
И как будто в доказательство того, что он был все еще в прекрасном состоянии, Акион еще раз обрушил на поле боя волну света. В то же время синий барьер, исходящий от золотых доспехов, надетых на нем, начал гореть ещё ярче.
Чиик.
Металлические шипы, образующиеся со всех сторон начали плавиться. В это же время. Интенсивность обстрела немного уменьшилась. Движения металла замедлилось, и кончики копий затупились. Араконец улыбнулся, увидев это.
– Да, как я и полагал. –
В этом мире ничего не бывает бесплатного. Даже ужасно мощным Спутниковым крепостям для работы требуется огромное количество энергии. Как строению, вытворяющему нечто подобное не использовать огромное количество энергии?
И даже больше, если учесть, что уже прошли сотни лет с тех пор, как он был построен. Он беспокоился о том, что у лабиринта осталось много энергии и из-за этого торопился, но кажется, что он медленно, достигал своего предела. – В таком случае торопиться нет необходимости. –
Ему просто нужно медленно добраться туда и раздавить ее. Ничтожество, которое было причиной всего этого или ядро. И он преподнесет труп этого неудачника или его корону своему королю. Гигантскую корону из металла, весившую с гору.
– Хахаха. Я даже не могу представить, как доволен будет король. –
Этот загадочный жидкий металл был довольно угрожающим. Если он возьмёт этот металл, который может даже справиться с ударами Акиона, не уступающими по силе ударам Спутниковой крепости и использует его для ее усиления? И если он даст этому загадочному металлу огромное количество энергии? Воины станут гораздо более мощным, и оборона спутниковой крепости усилится в несколько раз. Его раса будет в состоянии устранить две другие расы, Акалачиа и Ребелунги, и останется только одна раса. И его имя будет выгравировано рядом с именем короля на его надгробии и будет оставлено в назидание потомкам. Самый замечательный исход для воина.
- Грр.
Лязг! Лязглязглязг!
Думая о триумфальном будущем своей расы, он почувствовал себя гораздо лучше и начал прокладывать свой путь через ослабшие металлические копья, как будто он шел сквозь легкую морось.
– Хотя кое-что меня немного беспокоит. –
Акитрус прислушался и сделал недовольное лицо.
Рокот.
Слабые вибрации ощущались сквозь стены.
- .?
Судья притормозил. В то же время, использовав зум Акиона он посмотрел, что происходит вдалеке.
Бум! Буумбуум!
Что-то, направлялось к нему, разбивая металлические копья. Так же как и он сам. Образ парня, пробивавшегося через копья, проходя по лабиринту был так похож на его самого, если бы парень не был намного меньше, то он бы подумал, что это его отражение. Акитрус был ошарашен, увидев это.