Рид не спешил идти в словесную атаку. Он рассматривал её невозмутимое лицо, неожиданно для себя прочувствовав эту тишину, повисшую в офисе, – густую, давящую. В любой другой ситуации он бы уже ответил: «Да тебе просто не по зубам такая работа!». Но сейчас… Стеклянные стены опенспейса отражали их – два силуэта в пустом зале. Где-то за окном гудел ночной Детройт, подмигивая фарами дальнего света…
– Ты права, – неожиданно сказал Гэвин, голос стал ниже. – Звери одинаковые.
Он наклонился, опёрся руками о её стол.
– Но я не из тех, кого можно спугнуть кислой миной.
Джин не отводила глаз. В них не было страха – только усталое раздражение.
– Поздравляю, – сухо ответила она. – Можешь добавить это к списку своих достижений.
Рид хмыкнул, выпрямился, достал из кармана жвачку.
– Ладно, Мемфис. Раз уж ты так горишь работой… – протянул он, разворачивая мятную пластинку. – Этот ублюдок оставляет на телах жертв следы укусов. В одних и тех же местах.
Джин нахмурилась.
– Откуда ты знаешь?
– Видимо, я не слоняюсь на расслабоне, – он ухмыльнулся, вернув её же колкость, – как считают некоторые…
Она изучающе смотрела на него.
– И?
– И, если хочешь, могу показать, где эта мразь будет охотиться в следующий раз.
Его тон был насмешливым, но в глазах промелькнула странная серьёзность. Джин резко поднялась, срывая спецовку со спинки кресла.
– Тогда поехали, – выпалила она.
Рид медленно свел брови, окидывая её взглядом с ног до головы. Его глаза – с острым прищуром – на секунду задержались на её руках. Пальцы вцепились в куртку так, что костяшки побелели.
– Остынь, МакРэй, – он нарочито зевнул, демонстративно потянулся. – Я же не про сейчас. Восемь вечера. Мне не заплатят за переработки.
Он сделал шаг вперёд, поравнявшись с Джин. Воздух шевельнулся, обдав едва уловимым запахом его парфюма, бензина и мятной жвачки.
– Я иду в клуб. Ты тоже пропусти кружку пива в пабе… или, там, посмотри сериальчик, – губы растянулись в ухмылке. – Расслабься, короче. Она уже мертва.
Короткий жест в сторону экрана, где минуту назад было фото.
– Торопиться некуда.
Джин вдруг помрачнела. Не просто нахмурилась – её лицо стало каменным.
– Можешь веселиться, пока какой-то ублюдок ищет себе новую жертву?
Рид дёрнулся, будто её слова ударили током. Лицо исказилось – сначала в недоумении, потом в ярости.
– Эй! – он резко двинулся к ней, ткнув пальцем в грудь. – Не надо делать из меня самого плохого парня в этом городе, детка.
Голос зазвенел металлическими нотами:
– Ты не единственная, кто тут работает, ясно?! Но я не собираюсь рвать жопу на пустом месте! Днём раньше, днём позже – это ничего не изменит.
Тело Джин натянулось, точно канат над пропастью, но она не отступила ни на шаг.
– Ясно. Ты только на словах такой дерзкий, – холодно отрезала МакРэй, швыряя куртку обратно на кресло. Пальцы её слегка дрожали, но голос был ровным, как струна. – Иди, развлекайся.
Она развернулась к столу, усаживаясь обратно, словно Гэвина уже не существовало. Лицо Рида вспыхнуло, будто она отвесила ему оплеуху.
– Ну ты и стерва! – сорвалось с губ.
Он бросился к выходу, намеренно отбивая каждый шаг. Джин ничего не ответила, даже не повернулась. Может, она и вправду увидела в нём то, чего не было. Придурок в кожанке, который на секунду показался человеком. И «показался» здесь ключевое слово.
Рид вылетел из участка. Ночь встретила его похмельным дыханием Детройта – прогорклое топливо, мокрый асфальт, гниль из мусорных баков.
– Вот, блядь…
Он пнул урну. Та с грохотом повалилась, рассыпая по тротуару окурки и банки. «Пусть теперь сама разбирается!» Но грудь жгло. Не ярость. Не обида. Стыд. Потому что она была права. Ключи от «Субару» впились в ладонь, оставляя на коже багровые отпечатки. Рид сделал шаг назад – к участку. Остановился. «Обойдётся».
Клубы в этот вечер не манили. Он пришёл к Тине. Без звонка. Без предупреждения. Впился в её губы ещё на пороге, прижимая к косяку.