***
К обеду что-то щёлкнуло в Риде. Не то чтобы прозрение – скорее усталость от собственного скотства. Или просто похмелье после вчерашнего адреналина. Он знал, где найти МакРэй. Задний двор участка, обшарпанная лестница – её любимое место.
Так и вышло. Джин сидела на верхней ступеньке, монотонно ковыряя вилкой в салате. Казалось, она разглядывала не еду, а собственное отражение в глянцевом дне биоразлагаемого контейнера. Рид остановился рядом, намеренно громко уперевшись локтем в перила. Она не шелохнулась.
– Если твой энтузиазм не пропал, – начал он, будто разговаривая сам с собой, – можем прокатиться до места, о котором я вчера рассказывал…
Джин подняла глаза. Лучи послеполуденного солнца заставили прищуриться.
– Уверен, что выдержишь общество стервы?
Её голос звучал ровно, без злости. Констатация факта.
Рид ухмыльнулся.
– Я не собираюсь извиняться, МакРэй, или брать свои слова назад, – он пожал плечами, делая вид, что рассматривает ногти. – Термин соответствовал ситуации.
Она сжала губы – мимические мышцы чуть дрогнули.
– Ладно, – швырнула контейнер в урну, поднимаясь. – Только схожу за курткой.
Рид хмыкнул:
– Не, МакРэй, в мою машину ты в этом палевом обмундировании не сядешь, – он кивнул на значок, болтающийся у неё на шее. – Ещё бы на лбу себе штамп поставила – «полиция Детройта». Так что, если кроме куртки тебе не надо там пописать или припудрить носик – поехали.
Джин вздохнула, смирившись. Кивнула и покорно спустилась с лестницы, ожидая своего «проводника». Это удивило Гэвина больше, чем если бы она швырнула в него вилкой. Он сбежал следом и, не торопясь, пошёл к парковке, слыша её размеренные шаги за спиной.
Сев в машину, Джин пристегнула ремень, аккуратно поправив его на груди. Руки на автомате легли на колени, взгляд устремился вперёд, в туманную даль детройтских промзон. Рид наблюдал за ней краем глаза, барабаня пальцами по рулю. В салоне повисло тяжёлое молчание, прерываемое только сигналом навигатора. «Чёрт, ну и атмосфера…» – мысленно выругался он.
– Я не кусаюсь, МакРэй.
Голос нарочито задиристый, но в нём фальшь – будто Гэвин сам не понимал, зачем заговорил. Она медленно повернула голову. Солнце, пробивающееся сквозь грязное стекло, разрезало её лицо резкими тенями.
– Ты не в клубе, Рид, – спокойно ответила она. – Оставь свой флирт для малолеток.
Он расхохотался – громко, неестественно, как будто играл роль самого себя.
– МакРэй, я не стану тебя клеить, даже если ты останешься последней женщиной на Земле, – небрежно провёл рукой по волосам. – Это не флирт, а попытка разрядить обстановку. Ты будто впервые наедине с мужчиной.
Её взгляд стал тяжёлым, непробиваемым. Она скрестила руки на груди, будто надела бронежилет, и отвернулась к окну:
– Выливать на окружающих дерьмо – твоя официальная подработка? Поехали уже.
Её не зацепили его слова. Не смутила напряжённая пауза, возникшая после. Она знала мужчин. Лучше, чем он думал. Знала, что стоит за фразой «я не кусаюсь». Но больше всего её тошнило от самой себя – от той наивной дуры, что когда-то верила в людей. Поэтому сейчас её всё устраивало. Никаких поклонников. Никаких друзей. Одиночество – самая надёжная крепость.
Рид фыркнул, повернул ключ в замке зажигания. Электронный голос размеренно объявил адрес, маршрутная линия засветилась на экране. Салон автомобиля погрузился в гнетущую тишину, нарушаемую лишь равномерным гулом двигателя. Рид уже пожалел о своем спонтанном порыве – от добра добра не ищут. Рабочие отношения с МакРей изначально не заладились, зачем он пытался реанимировать труп?
Казалось, она услышала его мысли и внезапно нарушила молчание:
– Спасибо, что делишься информацией… Чем быстрее мы возьмём этого психа, тем больше жизней спасём.
Её голос звучал сухо, будто она зачитывала инструкцию новобранцам. Рид коротко выдохнул, машинально скользнув взглядом по боковому зеркалу:
– Слушай… Мы с тобой, видимо, слишком разные, раз диалог у нас не клеится… Но давай без этого. Я тоже человек, и мне тоже не насрать, вопреки всеобщему мнению. У меня свои методы, но это не значит, что я ни хрена не делаю и не понимаю важности своей работы.