Дверь приоткрылась, и в кабинет просунулась рябая физиономия «Переднего».
– В камеру его! Пусть повисит до утра… В семь ноль-ноль – ко мне! Кружку воды и никакой пищи!
Два исполнительных мордоворота вновь отконвоировали парня в камеру, сопровождая его передвижения беспрестанными пинками и ударами. Особенно старался Дыбенко, до глубины души уязвленный тем, что Волк всерьез поставил под сомнение его боеспособность. Этот же громила излишне резко вздернул пленника на крюке – так, что у парня хрустнули плечевые суставы. «Задний» неодобрительно покачал головой и снял с Волка ножные кандалы.
– Ты… Это… не очень-то! С утра он еще в адеквате должен быть…
– Что с ним сделается! – сквозь зубы процедил Дыбенко и вышел в коридор.
Его соратник поднес к губам Волка алюминиевую кружку с водой:
– Пей, бедолага!
Волк набрал в рот воды, прополоскал горло и, проглотив, отвернулся.
– Все, что ли? – изумился охранник.
– Не хочу с утра в подмоченных штанах к вашему командиру идти!
– А-а, – понятливо кивнул «Задний» и поставил кружку на маленькую лавку у стены. – Ну, как говорится, спокойной ночи!
– И тебе не сдохнуть, – вполголоса откликнулся пленник.
Едва шаги тюремщика стихли в глубине коридора, Волк тряхнул головой. «Пора!» Стиснув зубы и с трудом подавляя стоны, рвущиеся из груди, он принялся раскачиваться. С каждым новым движением боль в израненных суставах все сильней топила его сознание. Наконец амплитуда движений его тела возросла настолько, что он смог ступней правой ноги зацепиться за натянутую цепь. Коротко перевел дух и рывком попробовал сорвать звено с крюка в стене. Ничего не вышло! Натянутую под весом его тела цепь сдернуть с фиксатора не получилось. Как, впрочем, и вырвать крюк из стены… Тогда он закинул на цепь вторую ногу и начал медленно перебирать ими обеими, заводя все выше – к самому ролику. Вскоре парень висел практически вниз головой, скрючившись в позе эмбриона. Цепочка наручников уже не давила на крюк. Далеко не с первой попытки Волку удалось зацепить большим пальцем задвижку и опустить ее вниз. Он затаил дыхание и распухшими пальцами другой руки вывел цепочку браслетов из-под защелки. «Есть!» Волк мягко спрыгнул на пол и зажмурился, не давая боли овладеть сознанием. Браслеты все сильнее давили на опухающие запястья.
– Эй, охрана! – что было сил заорал пленник. Через несколько секунд он услышал неторопливые приближающиеся шаги.
Волк подпрыгнул и уже руками уцепился за крюк под потолком. Шаги замерли, открылось дверное окошко, в проеме показалось широкое лицо «Заднего».
– Чего тебе? – спросил он, убедившись, что пленник по-прежнему висит в том же положении, в каком его и оставили.
– Слушай, друг, – охрипшим голосом произнес Волк. – Я тут подумал: хрен с ними, со штанами! Раз уж Ермоленко позволил кружку – пусть будет кружка, а то сдохну до утра от жажды…
– … за ногу! – донеслось из-за двери ворчание.
А через секунду Волк возликовал – раздался звон ключей.
– Ну вот! – добродушно произнес охранник, проходя в камеру. – А блажил про штаны, чистюля!
Он взял со скамьи полупустую кружку и подошел к пленнику.
– Вот так-то, брат! Жить захочешь – не только штаны уделаешь!
Пока он подносил воду, Волк едва заметно подтянулся на руках… а потом стремительно обвил охранника ногами и обрушил сцепленные в замок руки на череп «Заднего». Тот рухнул как подкошенный…
Волк легко коснулся пальцем его шеи.
– Жив? Ну и хорошо. Жаль тебя убивать через твою же доброту…
Он сорвал с ремня тюремщика связку ключей и почти сразу отыскал в ней нужный – тот был гораздо меньше остальных. Превозмогая боль, парень расстегнул браслеты и положил их на пол. Потом Волк сноровисто снял с охранника одежду, оставив того в одних трусах, переоделся в его форму и, тихо матерясь, с трудом напялил свои ботинки, валявшиеся на полу. Достал из кобуры ПМ, проверил обойму, дослал патрон и вновь засунул пистолет в кобуру, оставив ее открытой. Потом Волк застегнул браслеты на руках «Заднего», не без труда повесил его тушу на крюк и поднял вверх, зацепив звено цепи за арматурину в стене. Затем оторвал большой кусок от своих камуфляжных брюк, скомкал его и затолкал в безвольно открытый рот нового пленника.
– Вот теперь порядок! – удовлетворенно кивнул парень и хлопнул по мясистой щеке. – Если насморка нет – выживешь!
Волк осторожной тенью выскользнул в коридор, прикрыв за собой дверь камеры. За поворотом стоял стол, за которым нес дежурство «Задний». Беглец сноровисто обшарил ящики, но не нашел ничего интересного: какой-то затасканный журнал с голой девкой на обложке и рулон туалетной бумаги. Секунду поразмыслив, Волк подхватил рулон и отправился дальше. Там, насколько он помнил, за поворотом направо был еще один пост – в том месте, где у выхода с лестницы коридоры расходились еще в двух направлениях. Там дежурил еще один боец Борга. «Только бы без шума миновать его… Дальше – несколько пролетов неохраняемой лестницы, потом – пост Дыбенко…»