— Гонзо! Хватай лом и жми сюда, — выдал мне указание штабс— капитан. — А ребята Мудрота будут накидывать ремни и цепи на шестерни.
Как выразился Франк «мы меняли принцип трансмиссии». Магистр и его ассистент трое суток выжигали из железных болванок нужные детали, которые потом уходили гномам на перековку. Все трудились в поте лица, позабыв про отдых. И наши усилия постепенно начали приносить результат.
Через час Горгот отпустил Мудрота и подручных, а меня оставил в качестве помощника. Я видел, как под его руками стальные детали «трансмиссии» обрастали подобием кожи и становились похожими на кости и суставы живого существа.
— Теперь мы попробуем рефлексы, — самодовольно произнес орк и с его пальцев сорвался янтарный шарик.
Волшебный снаряд наплыл на нечто, напоминающее ногу огромного кузнечика. Конечность дернулась, едва не лягнув меня в грудь.
— Вдохнули жизнь в симбионта. Жизнь. Трудное занятие, не находишь, Гонзо? Но это только первые сто лет, потом становится легче. Хотя и век назад понимаешь, что ты — круглый дурак и спустя сто лет осознаешь, что не стал умнее, — успех подвигнул достойного штабс — капитана на стезю философии.
Я привык, к тому, что люди часто делятся со мной своими мыслями и тревогами. Обычно они обращаются ко мне так, словно разговаривают со стеной или тумбочкой. Пожалуй, только принц Дилморон ищет в маленьком Гонзо собеседника. А я слушаю их всех. Мне интересны человеки, я все время пытаюсь понять, что ими движет.
— Все устройства, которые поначалу придумывал человек, были продолжением его ног и рук. Потом люди находили новые способы познания мира, строили приборы на их основе и снова отправлялись в свободный поиск. Эти щупальца у нас раскиданы повсюду. Рано или поздно мы до всего дотянемся, такова наша природа. Будут новые Мидгарды, уж поверь.
Хорошо бы. Тогда людям будет, чем заняться. И нам, маленькому народу станет легче, безопасней. А Горгот весь ушел в рассуждения:
— Гонзо, а тебе, верно, никто не рассказывал, про Реальность? Хм, я так и думал. Хочу просветить тебя, камрад. Мидгард — он как бы лежит рядом с основным миром людей. Это было кем — то изначально спланировано. Ты веришь в Богов? Ага! Вот и среди нас, тех, кто проживает две жизни, абсолютно нет материалистов. Потому что невозможно не поверить в Высший разум, когда наблюдаешь все это. Слишком много вокруг присутствия мысли, камрад. Даже хронопарадокс. Это очень сложно, для тебя, мой зеленый друг, но я могу закурить сигарету на Земле, сходить в Мидгард на несколько часов и, вернувшись, успеть затушить ее в пепельнице. То же самое наоборот. Мы можем расстаться с тобой тут, перед обедом, я сгоняю в Реальность, просплю там целую ночь в мягкой постели и возвращусь как раз ко второй перемене блюд. В моем случае такие разговоры лишь теория, поскольку мне переходить некуда. Вернее — не во что. Земная оболочка уже век лежит на кладбище. И возможность частых погружений не касается Овиума, потому что он похож на яйцо и замкнут сам на себя. В каждой локации Мидгарда собственные правила игры. Локация, Гонзо, это, где мы сейчас находимся… Такое, брат, отдельное место, на вроде ваших планет на ветвях Великого Древа. Знаешь, почему я тебя все это рассказываю? Делюсь обидой. Сейчас народ ходит сюда, когда пожелает, а меня, без спросу, сто лет назад упрятали в тело орка. Тогда не было этих… компьютеров… никаких тебе кармических лотерей… Теперь люди умирают в битвах, спокойно отрабатывают свой долг Мидгарду и вновь возвращают человеческое обличье. Мне же выпал билет в один конец, потому что тело в Реальности погибло. Сто лет без перерождения! Представляешь? Я наблюдал влюбленные парочки, видел гарцующих на белоснежных скакунах вельмож. Элегантных, богатых, невероятно счастливых. Эх, как я мечтал снова стать человеком! Ты бы, наверное, тоже такого хотел, а? Не знаю, правда, кто из тебя получится.
Переродиться человеком? Такая мысль ни разу не стучалась в мою плоскую голову. Что бы я сделал, очутившись в оболочке одного из них? Не знаю. Но точно не стал бы тиранить маленький народ или как они его называют — «юнитов».
— Таких, как я бедолаг немало скопилось в локации Элеадун, — продолжал Горгот. — Мы готовы были на что угодно, лишь бы снова превратиться в людей. Хвала Иерарху, случилась война. Она дала возможность отличиться. Живой Бог Элеадуна щедро вознаградил одного из своих верных слуг. У меня теперь есть три попытки, если дело не выгорит с первого раза. И вот я в Овиуме. Снова в теле орка. Смешно? Не слишком, поверь мне. Знаешь, почему Овиум, несмотря на все красоты, не популярен среди героев? Нет точек выхода, нельзя бродить туда — сюда. Каждое погружение — очень и очень надолго. А мне — плевать! Я привык. Путь в Реальность отрезан. Главное, что меня тут никто не знает. Дамочки и благородные сеньоры не воротят нос, когда я захожу в помещение — ах, чем это так неприятно запахло? Оскорбления… Браги развел четыре дуэли за один день. Меня бы размазали по стенке — ведь я новичок. Ничего. Пришлось сцепить зубы. Орку Горготу в свое время быстро растолковали, что значит «повиновение».