Но на третий день безмятежность путешествия оказалась нарушенной. И сразу очень жестким образом.
Мы ехали в разноцветии ранней осени по светлым широколиственным лесам. Вязы и буки лишь иногда уступали пространство кленовым рощам и зарослям ивняка, через которые приходилось продираться и пускать в ход манипуляторы: ножницы и топоры. Но в целом рельеф местности способствовал стабильной крейсерской скорости. Мы легко преодолевали небольшие холмы и спускались по пологим склонам. Даже обед прошел в быстром темпе — всем не терпелось ехать дальше. Но за очередным пригорком нас ждал не слишком приятный сюрприз: впереди, насколько хватало обзора, раскинулся огромный лесной массив. Принц залез в карту и подтвердил, что за полдня стремительной гонки мы хорошенько забрали к востоку эклиптики и теперь уперлись в стену Ривеленской пущи. У нас оставалось два варианта — либо поворачивать налево и шпарить вдоль опушки, либо попытаться проторить себе дорогу прямо сквозь древесный частокол. Возвращаться на прежний курс и терять время всем было уныло, поэтому постановили попробовать ехать вперед, тем более, что мы находились на самом узком участке Ривелена. Тут его ширина составляла всего-то полтора десятка километров. Единодушное решение господ сильно укрепил тот факт, что таким образом мы сильно сокращали себе путь до Джорнея. Да, в отличие от старого маршрута нам придется слегка побарахтаться в болотах, но теперь мы прибывали на точку рандеву на день раньше запланированного срока. Поэтому принц вновь поднял гарпий на крыло, а Заяц аккуратно, но решительно снес пару молодых дубков в месте, где Горгот углядел что-то похожее на тропу.
— Кабаны! — веско заявил Горгот.
— Лоси, — усомнилась Ниама.
— Какая к лешему разница? — пожал плечами баркидец.
Ой, не у месту будь упомянут! Я читал про овиумских леших, хотя и ни разу с ними лично не сталкивался. Весьма настырная зверушка. Вроде бы и вреда от него никакого, но вполне может увязаться за путником и следовать за ним несколько дней от бивуака к бивуаку. Пугает по ночам криками, смотрит из темноты. В общем — доводит. Некоторые путешественники теряли бдительность и рубили лешему голову мечом, если его удавалось догнать. С ними потом обязательно случалось несчастье. Так что только лешего нам сейчас не хватало.
Хоть наш ковчег уверенно таранил растительность железной мордой, в лесу пошла совсем другая езда. Теперь Заяц не мчался, а полз и протискивался. Но затем впереди замаячил просвет поляны, куда мы и выперлись с огромным облегчением. Это оказалась широкая прогалина, от которой вглубь леса уходило сразу несколько тропинок неизвестного происхождения. Мы выбрали самую широкую и вломились в нее стальной тушей. Через полчаса или шагов через тысячу (это кому чего жальче — времени или пространства), тропа вдруг влилась во всамделишную дорогу. Не просеку, а именно дорогу, хорошо разъезженную. Дилморон опять уткнулся в карту, но ничего похожего на лесной тракт там не нашел.
— Недавно проложили, видимо, поэтому и не отмечен. Мы полгода в осаде, а карту еще раньше купили.
Горгот прибавил ходу.
— Эдак мы к вечеру на той стороне пущи окажемся! — возликовал орк.
— На охоту пойдем. Пора слезать с паялпанского сухпая, — потер руки Махор. — Знаете, чего бы я сейчас съел? Курицу гриль. И шаурму. Не поверите, но хочется такой дряни. А вам, демонесса, небось фондю подавай? А после фондю — тирамису?
Ниама вдруг улыбнулась, совсем мило и как-то по-детски:
— Примите заказ: тарелку отварной картошки со сливочным маслом и малосольную селедочку с лучком.
— О, наш человек! — расхохотался баркидец.
— Что — то давно нет нашей крылатой разведки, — нахмурился вдруг Дилморон. — Час назад взлетели.
А Горгот, меж тем, уже несколько секунд напряженно вглядывался вперед.
— Стоп, машина, — негромко сказал он и плавно нажал на тормоз. — Впереди завал.
— Ураган? — с надеждой в голосе спросил хозяин.
— Если бы. Посмотрите на пеньки — топорами работали.
Местность перед ковчегом и впрямь напоминала вырубку, с которой почему — то не вывезли заготовленную древесину, а наоборот — за каким — то василиском сложили стволы строго посреди дороги. Мы стояли неподвижно, исследуя окрестности. С лязгом открылись ставни бойниц — это изготовились к стрельбе наши бехолдеры.