— Кто нас приложил? Неужто, циклоп? — поинтересовалась Ниама.
— Он самый, паразит. Хорошо, что я видел момент броска, — мрачно сказал Горгот, стряхивая осколки с приборной панели.
Дверь в рубку открылась. Это со стрелковой палубы вернулся Махор. Его палаш был по гарду в темной крови.
— Пара рухов атаковала сверху. Я зарубил обоих, но едва не схватил лицом стрелу. Мы попытались огрызаться. Потеряли трех бехолдеров, после чего я скомандовал запечатать бойницы. Из чащи бьют лучники. Огонь очень плотный. Видел только орков. Дальше по курсу, похоже, людоеды делают завалы. Нам не прорваться. Надо как — то решать вопрос с их героем. Или ехать в объезд.
Еще один циклопий булыжник врезался в жалюзи и прилично их промял.
— Вот — вот. Надо пробовать добазариться, — повторил Махор. — Весь интерфейс вездехода подпортим.
Он сдернул с плеча лук и попросил Горгота:
— Попробуй поднять шторки, я сниму одноглазого гада.
Удалось приоткрыть только одну менее искореженную створку, но баркидцу этого оказалось достаточно. Он выпустил три стрелы, почти не целясь, и отрапортовал:
— Готов.
Заяц уперся мордой в следующую баррикаду и забуксовал. Дилморон спросил:
— Махор, а что конкретно ты предлагаешь.
— Да тут ничего особо не придумаешь. Вызову их героя на поединок. Победитель диктует волю побежденному.
— Мы не имеем права рисковать принцем, — отчеканила Ниама. — Поражение неприемлемо.
Вот так. Демонесса сделала ход. Теперь она открыто перешла на сторону Дилморона. Верит ли он девушке? Неужели хозяин забыл, что несколько дней назад бился с ней в поединке? Но и принц и остальные восприняли ее слова, как должное.
— Уберите коготки, барышня, я поставлю на кон собственную свободу, — ответил баркидец. — На это он должен клюнуть.
— Я буду вам очень обязан, — Дилморон наклонил голову.
— Пустое, — Махор придвинулся к жалюзи и заорал на весь лес. — Эй, туканец или как тебя там! Слышишь меня?
— Допустим, — раздался в ответ уже знакомый голос. — Одумались?
— Почти. Предлагаю схлестнуться. Я и ты. Без магии, только оружием. Кто одолеет — банкует. Моя возьмет — вы нас пропускаете, а если ты окажешься сильнее — я твой пленник.
— Машина тоже.
— Шиш тебе! Много просишь. Машина едет дальше при любых раскладах.
— Дай подумать… Да за каким лядом мне это нужно? Я и так свое возьму!
— Ты уже потерял циклопа, рухов и десяток лучников. А мы еще и драться не начинали. Голова у тебя крупная, значит, должен быть башковитым и просекать, что мы запросто можем упереться и заняться отстрелом твоего народа по серьезняку. Оно тебе хочется? Вы — конкретные пацаны, я не спорю, но с нами вы намучаетесь. Получить в полон героя будет почетче отката с любого барыжного каравана. Скажешь, не так?
Через паузу предводитель разбойников ответил:
— Убедил, черт языкастый, я согласен. Дай мне две минуты — отозвать стрелков и можешь выходить.
— Я спущусь с Махором, — вызвался Горгот. — Для солидности. Гонзо, малыш, айда с нами, за компанию. А вы сидите тут и не светитесь. Мало ли, как там сложится.
Люк отвалился в сторону и мы, жмурясь от лучей «светляков», бьющих сквозь прорези листьев, спрыгнули на жирный лесной дерн. Вокруг сдвинул плечи могучий вековой лес. Деревья теснились и притирались друг к другу своими узловатыми туловищами, словно спешили поглядеть на наше железное диво. Я осмотрелся. Дорога позади ковчега походила на остатки пиршества титанов — все изломано, погрызено и перерыто без снисхождения к величественной картине природы. Впереди — такая же красота. Подпиленные стволы еле держались и даже в безветрии опасно клонились в нашу сторону. Продираясь сквозь рукотворный хаос, к нам вышла живописная группа лесных жителей: уже знакомый герой в сопровождении двух замшелых троллей и пары коренастых орков в кожаных безрукавках и с луками ближнего боя в руках. Увидев меня, незнакомец остолбенел и вежливо поинтересовался:
— Опа — на! А чего это у вас троглодит в солнечных очках расхаживает?
— Он — гламурный перец, — не задумываясь, ответил Махор.
— Понятно. Ты, стало быть, капитан этой сборной по бобслею?
— В смысле?
— Троглодит, орк, человек и железная дура в виде бобслейного болида. За спортивный клуб армии «Изенгард» выступаете? Не залипай, я прикалываюсь.
— Какой беспредел вы тут устроили, — посетовал Махор, оглядываясь по сторонам.
— Что поделать, для дорогих гостей старались, — усмехнулся незнакомец.
У него было вытянутое лицо, спиленный снизу квадратный подбородок и узкие лукавые глаза. А венчалась эта клиновидная физиономия роскошной курчавой шевелюрой, в которую вплелись серебряные паутинки ранней седины.