Я, плюнув на безопасность, вышел и уселся на холодную от вечерней росы траву. Неподалеку от моей лапы из норы вылез хомяк и отправился по своим делам. Моя рука дернулась, раздался приглушенный писк. Неторопливо жуя свежатину, я старался обдумать новый расклад сил. Молодой безумец перешагнул черту и клюнул на тактику завлекания исконного недруга. Что теперь случится с нами? Будущее Подземелья под угрозой. Напоенный ее ядом, пьяный от любви, Дилморон вернется на Родину совсем чужим. Как это преодолеть? Мне кажется, нет, я уверен — мы только что потеряли наследника. Лучше бы его настиг вражеский меч или убийственное заклинание, чем вот так, позорно угодить в ловушку женских чар. Идти, как слепец, навстречу безумию, видя зияющую перед собой яму, и улыбнувшись напоследок, сделать финальный шаг в никуда. Как не хватает здесь могучего Таргона! Сурового, нетерпимого к слабости, но свято блюдущего честь расы и отвечающего холодом презрения на все змеиные ухищрения наших противников.
Но теперь у меня появился союзник. Кто бы мог подумать — Махор. Телохранитель или наемный убийца, а может быть, и то, и это. Парень он, конечно, ненадежный. Зато — лихой. Этот сначала выхватит меч, снесет пару голов и только потом задумается: а стоило ли его доставать. Натравить его на Ниаму? Я же обещал ей нейтралитет, но Махор свободен от обетов. И если баркидец пожелает свернуть демонессе шею, то маленький Гонзо не будет висеть у него на руке.
— Мастер, время позднее, — осторожно раздался сзади свист караульного. — Пожалуйте в Зайца. В лесу может быть опасно.
Я поднялся с травы. Стражник — троглодит предупредительно распахнул передо мной люк. Завтра будет новый тяжелый день. Мы должны выйти к Джорнею, если вечеринка наших героев не затянется еще на сутки. И мы лишились разведки. Будет тяжело продвигаться вслепую. Жаль крылатых. Пусть Иерарх пошлет им хорошее перерождение.
Наш утробистый монстр заслонил от меня все небо, даже Иггдрасиль закрыл. Я похлопал ладонью по шершавому от клепок стальному листу:
— А ты оказался ничего. У меня даже зародилась слабая надежда добраться до Подземелья. Не подведешь, а?
В ответ раздался скрежет, словно внутри провернулся шарнир. Я шарахнулся и в панике влетел внутрь ковчега. Поднимаясь по лестнице, я услышал за спиной неодобрительные голоса бурых:
— Совсем спятил. С железом беседует.
— Он всегда был с прибабахом. Хоть бы его стволом придавило, что ли…
С утра у нас было полно забот с вездеходом. Помогали гномам в починке заячьей морды, меняли траки — с гладких «равнинных» на шипастые, «болотные», а еще мы с топорами в руках прошли пару километров по направлению выезда — заранее подчищали путь. Дилморон и Ниама сопровождали нас, бурых, в качестве охраны, потому как Ноздрина с утра растолкать никто не смог, даже принц. Начкар стонал, мычал, но глаза так и не открыл. Поэтому пришлось вельможам брать на себя обязанности прикрытия. Они подошли к вопросу без должного внимания, по сторонам не смотрели, а просто брели позади, взявшись за руки. Вот у нас троглодитов по-другому. Зачем вести самку за руку, когда в этих самых руках она может тащить что-нибудь полезное для норы?
Оба других героя приплелись к Зайцу только к полудню. Настроение было приподнятым, состояние — наоборот. На их лицах словно попаслось стадо единорогов. И даже местами нагадило. Правый глаз Горгота обрамлял лиловый кровоподтек, величиной на половину физиономии. Махор сохранил свой портрет в целости, только основательно помял о твердую поверхность грунта. В едва отросших волосах легкомысленно запутались травинки и опавший лист. Я сразу провел любителей острых ощущений в кают — компанию, открыл дверь и замер на пороге. Дилморон во весь рост вытянулся на кожаном диване, устроив массивную голову на подушках. На его груди уютно прикорнула Ниама. Мило. Из — за моего плеча высунулась фигура Махора:
— Фью — ить! До чего пикантная картинка!
Демонесса тотчас же отодвинулась в сторону и, чинно сложив руки на округлых коленках, стала с преувеличенным вниманием рассматривать корешки фолиантов в книжном шкафу. Я отскочил от двери, освобождая проход человекам.
— Честь имеем явиться! — хрипло гаркнул Горгот, вытягиваясь на пороге.
— Как прошел вечер? — невинно спросила Ниама.
— Такое чувство, что он прошел по нам, — вздохнул Махор, ероша ежик волос и выкидывая оттуда части растений.
Дилморон поцокал языком:
— Хороши. Нечего сказать. Как это вас угораздило штабс — капитан?