Дилморон замолчал. Его голос звенел горечью разочарования, несмотря на то, что он сам несколько секунд назад оправдал инферналку. Как ни странно, я был готов тут с ним согласиться. В смысле оправдания. Она — нормальный шпион, какие к ней могут быть претензии? Наш юный король возомнил, будто у него настолько изящные рога, что Ниама от одного их вида тут же впадет в сладострастный экстаз? Так это вряд ли. Хозяин заговорил вновь:
— Знаешь, Гонзо, в мире, откуда я пришел, жил когда — то мудрец по имени Оккам. Этот муж придумал способ, как отличать правду от вранья. Очень легкий способ. Стоит лишь сделать небольшое допущение, самое простое и если с его помощью все встает на свои места, то стало быть не надо больше ничего придумывать, потому что это допущение и есть истина. Так вот, предположим, что Таргон прав и в Паялпан проник вражеский лазутчик. К сожалению, способ Оккама сразу доказывает свою эффективность. Появляется объяснение бездействия противника, становится понятно, почему нас не пытаются преследовать и… — Дилморон тяжело вздохнул. — Магическая метка Ниамы тоже четко ложится в эту версию. Гонзо, придется мне специально для тебя учредить еще одну должность. Отныне — ты мой начальник контрразведки. Понимаешь это слово? Нет? Малыш, отныне тебе придется следить за всеми, подмечать мельчайшие детали, чтобы потом доложить мне. Ты — не самый говорливый из моих подданных, но я уверен, что смогу понять своего верного Гонзо. Договорились?
С этими словами Дилморон бросил мне на постель туго набитый кошелек. Странно получать деньги за работу, которую делаешь по собственному почину. Из соображений безопасности, например.
— Аванс за новую службу ты только что получил. Не подведи меня, лягушонок.
Мои руки замелькали в воздухе — я изо всех сил пытался донести до принца свои мысли. На лице хозяина танцевали блики амулета Отрицания. Наконец, Дилморон уловил два главных слова:
— Зайчиха? Франк? Ммм… ты подозреваешь Франка?
Ну, как ему объяснить, что — нет, не подозреваю, но не возьму в толк — почему хозяин решил доверить малознакомому человеку одну из ценнейших реликвий Подземелья. А если тот решит перепродать Зайчиху слугам Контура? Наверняка ученый сумеет при желании обезвредить заклинания Имплозии.
— Нет, Гонзо, смело вычеркивай маэстро из списка подозреваемых. Для настоящего мастера репутация превыше всего. Ты даже представить не можешь — сколько у него было дел подобного рода, где самое важное условие заказа — его конфиденциальность. Стоит разлететься новости о том, что механик единожды продал секреты своего клиента, как Франку моментально проломят череп. Кто? Да бывшие покупатели! Доктору слишком многое известно, поэтому они станут опасаться за собственные тайны. Механику суждена участь извечного нейтрала, но одновременно — неприкосновенной фигуры. Никто не посягнет на жизнь маэстро, пока тот блюдет интересы своих партнеров. Он — легенда локаций Мидгарда, полубезумный экспериментатор, для которого не существует слова «невозможно». Даже Пий Контур и его инфернальные друзья не рискнули препятствовать Франку, когда тот появился в предгорьях Паялпана. Азмоэл хорошо понимал, что делает, когда нанимал его. Франк, Таргон и ты для меня сейчас единственные живые существа во всем Овиуме, которым я могу безбоязненно довериться. Вот так — то, малыш.
Дверь тихонько закрылась за широкой спиной принца. Я остался в полной темноте, обдумывая его слова. Хорошо, конечно, зарабатывать на том, чем занимаешься для себя. Пожалуй, что я был самым слабым среди обитателей фактории, таким же остаюсь и на Зайце. И чтобы выжить в условиях постоянной угрозы, мне приходится «смотреть в оба», даром, что я незрячий. А герои… Они — умные, многое понимают. Но не все! Как Дилморон пропустил такой очевидный вывод? Шпион был, но сейчас шпиона с нами нет! Я про первого, изначального шпиона, который окопался у нас давно и наверняка сдал все секреты Паялпана. Иначе — зачем рисковать и компрометировать Ниаму Сферой Уязвимости? У них, конечно же, предусмотрены свои способы связи. И еще… Для меня очень хорошо, что Дилморон все — таки начал проявлять лучшие свои качества. Нет, он далеко не тот рохля и пустомеля, каким его давно привыкли видеть.
День начался с того, что мы наконец застряли. Въехали передом в бобровью запруду и завязли наглухо. Из покрытой стланником подводной хижины немедленно вылез патриарх семейства и укоризненно воззрился на разрушения, которые мы учинили его плотине. Махор, расслаблявшийся на обшивке возле кокпита, приветственно помахал вожаку бобринного клана рукой: