— Бригада трапперов готова? Отлично. Все идем в моем фарватере и практикуем брюшное дыхание. Топтуны и хрипуны будут дисквалифицированы ударом кулака в табло. Задача ясна?
Наша команда, перепрыгивая с кочки на кочку, быстро удалялась от ковчега. Остальные бурые провожали нас завистливыми взглядами. Троглодиты любят охоту, только мы — существа стадные и предпочитаем добычу загонять скопом. А потом приканчивать. Например, десяток самок шугают вдоль подземного коридора стадо сумчатых тушканчиков. Лупят, что есть силы в бубны, вертят трещотки. И выгоняют животных прямо на охотников с палками — колотилками в руках. В случае иглозубых нетопырей используются сети с мелкой ячеей, поднятые на специальные шесты. А уже потом — палки — колотилки. Затея проходит организованно, можно сказать, мирно и весело. Для всех, кроме добычи.
Шагах в семистах от бивуака Махор предостерегающе поднял руку и приложил палец к губам. Впереди на сухом островке с высокой травой преспокойно паслось стадо кабанов. Секач, стоявший боком, повернулся в нашу сторону и несколько раз смешно дернул хвостиком.
— Учуял, — прошептал Махор, накладывая стрелу на тетиву. — Сейчас свинтят.
— Угроза с воздуха! — заорал Нозрин, вскидывая гарпун.
Я поднял голову и невольно вжал ее в плечи. Великий Джорней — это же виверна! Огромная змееголовая тварь пикировала на нас с небес. Махор уже приготовился стрелять, потом опустил лук. Монстр пронесся мимо нас на бреющем полете и легко, словно пушинку, подцепил длинными когтями молодого подсвинка. Остальные кабаны опрометью ломанулись сквозь траву.
— Нет, ну это нечестно, — разочарованно протянул Махор. — А сама виверна как на вкус?
— Хоть я употребляю в пищу только растения, но знаю, что в Овиуме не принято охотится ради еды на существ, имеющих в роду разумные подвиды. А виверна их имеет, — немного брезгливо произнес Ноздрин.
Разговоры о мясе ему удовольствия не доставили.
— Спасибо, что просветил. Чешем дальше. Стоп! Гляди — ка! В протоке торчит белуга метра под два!
Я аккуратно подошел к берегу. И правда — у зарослей телореза из воды выглядывал глянцевый бок озерного осетра. Воздух рассек гарпун, метко брошенный сильной рукой.
Он с плеском вошел рыбине чуть позади жаберной тарелки. Белуга тяжело завалилась на бок. Через пару минут мы вытащили на траву добычу. Ноздрин взвалил ее себе на плечо, мышцы на его руках вздулись канатами.
— Ого. Одна башка весь котел займет. Та — а — к, далеко ты ее не уволокешь, — поставил диагноз Махор и распорядился. — Остаешься тут охранять улов. Мы подберем тебя на обратной дороге.
После двух часов блужданий мы поимели в активе связку настрелянных уток, и один раз Махор по горло провалился в трясину. Еле вытянули. Вдалеке мы видели несколько коз, обдаивавших клюквенную поляну, но подобраться на расстояние выстрела не смогли. Периодически с разных сторон выныривали основные аборигены здешних мест — бобры. Махор немного порассуждал о достоинствах тушеного бобрячьего хвоста. Взвесив «за» и «против», он махнул на это дело рукой, туманно пояснив, что мы едем на грызуне, пусть и железном, стало быть, его собратьями питаться будет неэтично по отношению к нашему движущему средству. Вспомнив слова Горгота о частично пробудившейся к жизни заячьей душе, я уразумел что к чему. Надеюсь, это грызуновская солидарность не распространяются на копченых мышей. Иначе мне несдобровать. К нашему возращению Ноздрин соорудил целый стожок свежей травки для себя и Дилморона.
— Шикарный гербарий, — похвалил его баркидец. — Гонзо, тащи сено. Минотавру осетра кантовать до лагеря. Эх, жаль, у меня навык зелий отсутствует. Приправ бы нарвали. Но не ботаник я, ребята, по жизни, чего нет, того нет.
Пришлось мне обратить внимание Махора на себя. Несколько раз я выразительно втянул в ноздри воздух и побежал искать ароматные травы. Путь я тоже не ботаник, зато нюх у меня отменный. На ужин мы сварили белужью уху, похлебку из уток и запекли куски рыбы на решетке. Вокруг костра собрались все плотоядные и уминали угощение за обе щеки. Даже Ниама почтила наш пикничок своим присутствием. Демонесса последние дни пребывала в томной задумчивости и почти не выходила из каюты, но сегодня ее грусть развеялась. Красотка мило болтала с баркидцем и орком, подшучивала надо мной. Совместная трапеза сближает. Мы, троглодиты, в этом толк знаем и любим скопом порвать в охотку зубами добычу, огрызаясь и переругиваясь за самые вкусные места. Иногда, глядя на этих беззаботных людей, не верилось, что одна из них шпионка, а второй — наемный убийца. Минотавры на организованном Махором «барбекю» не появлялись. Они удалились в ковчег по причине омерзения к животной пище.