«Мы процветаем, любимый! Да, да! Именно что — процветаем! То, что Микри завоюет Тифлис, я не сомневалась! Но что Мика окажется таким блестящим управляющим — меня поразило и поражает до сих пор. Коста, в нашу гостиницу невозможно попасть! Все номера всегда заняты. Люди стоят в очереди. Готовы ждать днями. Ты бы знал, какие фамилии! Мика устроил так, что берет адреса их проживания. И когда освобождается номер, посылает мальчика с этим известием. Все затраты — на клиенте! У нас тут теперь постоянно три мальчика на побегушках! (Правда, смешное слово — "побегушки»! Мика их так называет). Кроме того, он нанял двух женщин для уборки. Так что у нас все время чисто. Все сияет.
Микри — уже знаменитость! В таверне так же, как и в гостинице — всегда много народу! Её баранина у всех на устах! Она еще долго экспериментировала с местной рыбой. Теперь и рыба нарасхват! Мы уже много заработали. Нужды ни в чем не знаем. Так что ты не волнуйся за нас, дорогой! Только я решила, что больше особо тратиться сейчас не буду. Пока не куплю дом для Микри и Мики — не успокоюсь! Но, если все так хорошо будет и дальше, то куплю скоро!
А наш с тобой дом — прекрасен! Я уже почти закончила с его обживанием. Тут уютно. Тебе понравится. Особенно — кровать, похабник! Скучаю по тебе, любимый.
Бахадур все время рядом со мной. Ни на шаг не отходит. Никого ко мне не подпускает! Господь его нам послал! И, знаешь, ведет себя очень прилично! По чужим женам не бегает. Правда, думаю, когда ты вернешься, опять возьмется за старое! Женить его нужно! Только — на ком? Может, Манану выкрасть из Вани? Ты сможешь — я знаю! Идеальная пара для нашего алжирца. Вот, когда я куплю дом для Микри и Мики и женю Бахадура — совсем успокоюсь!
Я, если выхожу, то только в два дома: к Тамамшевым, Гавриилу Ивановичу и тете Ануш, и к Манане Орбелиани. Гавриил Иванович просит заходить каждый день! Я ему всегда приношу еду от Микри! Он, по-моему, уже ничего другого и не ест. И тетя Ануш. Тоже каждый день благодарит за то, что Микри начала готовить рыбу. Она её очень любит.
У Мананы все бурлит. Много людей. Разных. Есть очень умные. Есть и не очень умные. Есть богатые и чванливые. Есть скромные, как ты, муж мой! Нравится мне Илюша Орбелиани, по-нашему, Илико. Очень похож на тебя, хоть и князь. Не ревнуй! Сразу вижу, как ты уже оскалился в своей манере! Нет повода для ревности. Просто он милый двадцатилетний юноша и невеликого чина. Прапорщик, лишь год как произведен в офицеры. Многое поведал об ужасах войны, но не бахвалится, как прочие. Тебе он придется по сердцу, я чувствую.
Видишь, любимый, как у нас все сложилось! Приезжай поскорее!
Совсем не хотела писать про это, но, как говорят русские: ложка дегтя в бочке меда. Увы, есть, к сожалению, и ложка дегтя. Заметила, что Микри в какой-то из дней сама не своя. Ты же меня знаешь. Как ты любишь говорить — лиса. Я с ней поговорила. Она открылась. Волнуется, что никак не может забеременеть. Я бросилась к Гавриилу Ивановичу. Он тут же дал лучшего доктора. Тот осмотрел Микри. И, как говорят русские — обухом по голове! Микри не сможет иметь детей. Два дня я от неё не отходила. Говорила, говорила. Успокаивала. Вроде, ничего. Успокоилась. Я им с Микой намекнула, что пусть подумают и усыновят кого-нибудь. Они обещали подумать. Ну, вот. Не хотела тебя расстраивать. Но — так. Поэтому и говорю, что нужно как можно быстрее им купить дом. Они же сейчас живут в наших комнатах при гостинице. Удобно, конечно. Но все равно — не то. Ничего не сравнится со своим домом! Приезжай скорее, любимый, чтобы убедиться в этом!
Буду заканчивать. Тебе, конечно, все передают приветы. Все мы тебя очень ждем! Поэтому не смей обмануть наши надежды! Помни о своем обещании! Иначе ты знаешь, что я с тобой сделаю!
Люблю тебя. Я очень тебя люблю, Коста, муж мой! И жду. Каждый день, каждый час, каждую минуту, каждую секунду я жду тебя! Целую!
Твоя верная жена Тамара".
Я еще долго сидел с раскрытым письмом на руках. Смотрел в него, уже не читая, не различая слов. Ничего не слышал, по-прежнему находясь в полной звукоизоляции, устроенной моей удивительной женой. Улыбался.
Увы. Ничто не вечно под луной. Веселый голос «Планше», донесший до меня, что задание выполнено и фуражка найдена, вывел меня из моего такого счастливого заключения в комнате со всеми любимыми для меня людьми.
Я кивнул «Планше», похвалил коротко.
Потом поцеловал письмо. Аккуратно его сложил и спрятал на груди. Задумался, наблюдая за лагерем пленных, развернутом напротив бивуака ширванцев. Там томились сотни женщин, детей и стариков. В моей голове постепенно зрела необычная идея. Я бы сказал своей фифе, если бы была рядом: «Идея крышесносная». Вот не берусь предсказать ее реакцию: то ли бит буду, то ли расцелован…