— Ваше Превосходительство! Я совершенно растерян. Мне не доводилось с бумагами работать. Я же все время был в роли полевого агента…
— Чечню и Дагестан вам не доверю, вы там толком и не послужили. Зато знаете не понаслышке многих в Черкесии. Вам и карты в руки.
— А как же доклады? Составлять не обучен.
— Хм… Читал я ваши опусы. Не рапорты, а исторические романы, музей страстей человеческих господина Мериме. Хотя не вы один грешите склонностью к драматизму. Почитаешь донесения из отрядов — куда там французам! У меня служат не офицеры, а поклонники творчества моего батюшки и прочих романтиков[1], — апатично, без тени эмоции выдал генерал, сверля меня безжизненными, ничего не выражающими глазами.
Про отца Августа Коцебу меня также предупредили в полку. Якобы известный драматург[2] был убит спятившим студентом-националистом в Мангейме. По странному выверту сознания генерал продолжал привечать немцев, отдавая им предпочтение перед русскими. По крайней мере, так утверждали. Выбор моей персоны, греческой, а не из буршей, несколько опровергал сложившееся мнение.
— К писанию официальных бумаг вас и не допустим. Тут потребно особое искусство. Но регулярные доклады мне нужны как воздух. Дам вам две недели сроку войти в курс дела.
В результате, я занял знакомый мне кабинет в помещениях Канцелярии наместника, деля его с тем, кто отвечал за разведку на Левом Крыле ОКК. По-моему, с совершенно не приспособленным к этой работе офицеру, постоянно витавшему в облаках. Мы с ним не сдружились. Он видел во мне опасного конкурента. Но мне было не до его страхов. Меня поглотили с головой отчеты с Правого Крыла.
Сколько знакомых имен — Засс, Атарщиков, Могукоров, Карамурзин и, что удивительно, Андрей Гай! Жив, курилка! Выбрался из передряги! И, видимо, трезво рассудил, что деньги от русских ему не помешают. От него продолжали поступать донесения о происшествиях на левом берегу Кубани и в Причерноморье. Первым моим шагом на новом поприще стали письмо Жабермесу с напоминанием о моей роли в его спасении и запросы в штаб Засса и начальникам отделений Черноморской линии с просьбой прислать доклад об общем положении в Черкесии на конец 1839 года. Ответа Гая быстро не ждал, зато расторопность офицеров Правого крыла и Черномории порадовала. Ответ пришел быстро.
На этом радости закончились. Меня до колик напугала повторяющаяся в донесениях фраза: «Не взирая на голод предшествовавшего года и полное отсутствие запасов хлеба, горцы положили не делать в этом году запашек и всю рабочую пору употребить на достижение своей цели». Какой цели? Взять силой хлеб у русских? Почему никто до меня на это не обратил внимания?
Начались тревожные размышления, которые привели меня к крайне неприятным выводам в свете полученной информации, которую я сопоставил с другими донесениями. Через выделенные мне две недели я был готов к докладу у Коцебу.
— Ваше Превосходительство! Не сочтите меня за паникера или торопыгу, который, не успев войти в должность, бежит к начальству с криком «все пропало»!
— Господин штабс-капитан! — хмуро прервал меня злобный карлик. — Я же просил: обойдемся без театральных эффектов. Докладывайте коротко и по существу.
— Слушаюсь! Если в двух словах, положение на Правом фланге угрожающее. Особенно на Черноморской линии. Ожидаю в скором времени массированных атак горцев.
— Основания для вывода?
— Зимой-весной в горах начнется страшный голод. Урожай этого года практически погиб или от запашки отказались. У горцев не останется иного выхода, кроме как раздобыть продукты в крепостях и попытаться заново наладить торговлю с турками.
Коцебу, верный своей привычке, смотрел на меня, не проявляя ни малейшей эмоции. После долгой паузы он тихо сказал:
— Исключительно для вашего сведения. Совершенно секретная информация. Ежегодно мы имеем убыль в кавказских войсках в размере 25-ти тысяч. Их приходится восполнять за счет подкреплений, который прибывают по весне. Особенно эта убыль заметна в гарнизонах черноморских крепостей. То есть в начале года укрепления находятся в особенно ослабленном состоянии. Если горцы предпримут атаки в начале года, их может ожидать успех. Вы понимаете, какую берете на себя ответственность своим докладом?