— Понимаю, господин генерал! Мне ль не знать положения дел в крепостях⁈ Те, в которых я побывал в прошлом году, защищают морские орудия. Их, надеюсь, успели заменить?
— Нет!
— Это же ужасно!
— Константин Спиридонович! Последнее предупреждение! Воздержитесь от бессмысленных реплик!
Я по-новому взглянул на генерала-педанта. Хоть он и крайне неприятный тип, но профессионал до мозга костей[3]. Хотя чего тут думать: с такими физическими кондициями и выбиться в генералы — это нужно очень постараться.
— Тяжелые орудия плохо приспособлены для использования на земляных валах. Их трудно разворачивать. И скорострельность ниже. Вызывает также мою тревогу сообщения об активности убыхского князя Берзега. Я этого старца знаю лично. Он сторонник активных действий против русских. Лазутчики докладывают: он постоянно проводит встречи со всеми знатными и влиятельными вождями черкесов. Особо беспокоит меня сообщение о прибытии в его ставку известного шапсугского лидера Казыбича, известного главаря разбойников.
— Орудия заменить не успели, — отчеканил Коцебу. — И не успеем до мая из-за трудностей навигации. Я в курсе положения в крепостях. Лично осмотрел их в этом году. Вам следует немедленно отправиться в Керчь к начальнику штаба Раевского Филипсону. Обсудите с Григорием Ивановичем, что следует предпринять. Быть может, следует срочно просить войск из Одессы и Крыма.
— Успеют добраться по зимнему времени? — усомнился я.
— В том-то и дело! Стронуть такую махину — задача не одного месяца. Но если Филипсон решит, что все плохо, пусть тасует вверенные ему войска по своему усмотрению. На переписку и согласование у нас просто не останется времени. Так ему и скажите на словах.
— Успею ли я проскочить до Керчи? — усомнился я.
Впрочем, на «Виксене» мы лихо пролетели до Цемесской бухты как раз в ноябре. Знает ли генерал об это подробности моей биографии?
— Люгер «Геленджик» должен быть в Поти.
— Алексеев? Ваня? — обрадовался я. — Рад буду встрече.
— Думал, начнете ныть, что не успели в Тифлисе побыть. Отпуск по ранению попросите. Похвально.
Только-только до меня дошло, что Коцебу пристал ко мне, чтобы я сейчас же отправлялся в путь. Боже, как я объясню Тамаре?
«Фиг вам здесь, фиг вам там, господин штабс-капитан! Что ж за жизнь у меня такая — постоянные командировки⁈»
… С обстановкой на Черном море люгеру «Геленджик» повезло куда меньше, чем «Виксену». Не знаю, то ли шхуна была лучше приспособлена для плавания по бурным ноябрьским волнам, то ли ее команда была лучше обучена, то ли нам не повезло с ветром. Прорывались на север с трудом. Моряки то и дело брались за весла. Лейтенант не отходил от штурвала. Напрасно мы рассчитывали наболтаться всласть за время перехода. Куда там! Не мы «наболтались», а нас уболтало. Я не высовывал носа из знакомой каюты, дрожа от холода. С каждым часом термометр падал вниз. И барометр. На траверзе Цемеса разгулявшийся шторм от северо-востока загнал нас в бухту.
Как и «Лисица», только на девять дней позже, мы встали на якорь на рейде укрепления Новороссийск, в нескольких километрах от такой знакомой «мышиной крепости», Суджук-кале. Новый форт заложили в прошлом сентябре Раевский с Лазаревым и потихоньку обустраивали, рассматривая его в качестве будущей военно-морской базы. Моряки шутили, что командующий Правого Крыла не желал удаляться от ненаглядного Крыма. Поэтому и штаб свой держал в Керчи. А мне теперь пришлось добираться по бурному морю, чтобы свидеться с Филипсоном.
Погода ухудшалась. И речи не было ни о продолжении путешествия, ни о том, чтобы съехать на берег. С гор пришла бора. Она срывала верхушки волн и бросала массу тяжелой воды на палубу низкого люгера. Эта вода сразу замерзала, повисая на реях огромными сосульками и превратив палубу в каток. В трюме открылась течь. Матросы не справлялись с ней и со льдом. Корабль начал заметно погружаться. Я, трясясь от холода, не знал, чем помочь. Бледный Алексеев срывал голос. Спасения не было.
Так прошла ночь. Погода не улучшилась. Положение стало отчаянным. Еще немного, и волны загуляют по палубе. Спасительный берег и куча людей, готовых прийти на помощь, были совсем рядом, но что толку? До берега не добраться, а суетившиеся солдаты не знали, что делать.
— Полагаю нужным рубить якоря и выброситься на берег! — прокричал мне бедный Ваня. — Будем пробовать спастись по перекинутому на берег канату!
Не успел он отдать самый страшный для любого капитана приказ, раздался крик матроса:
— Вижу азовскую ладью! Идет на нас на веслах от Кабардинского укрепления!