— Тогда Гагры? — встрепенулся Филипсон, почувствовать мое согласие на авантюру.
— Гарнизон заперт плотно. Носа за стены не кажет. Соча, наверняка, обложена убыхскими караулами. Укрепление в Адлере блокировано, но там, среди джигетов, наверное, проще. Есть лучше вариант. Нужно попасть к князю Аслан-беку Гечба. Он мой друг и тайный сторонник России. От него получу все нужные сведения. И у него есть порт. Сможем наладить курьерскую связь по морю, используя азовцев и балаклавцев. Скрытно, ночью, зайти в порт на веслах, не привлекая внимание. Забрать почту или высадить нужных людей. И исчезнуть.
— Это можно устроить! — загорелся Филипсон. — Нет, вы серьезно⁈ Готовы рискнуть⁈
— Мне нужна команда. Одному соваться в Черкесию в моем положении смерти подобно. Без нее нечего и думать о серьезной разведке. Мне, возможно, понадобится пробраться к Соче или дальше.
— Кого же я вам найду? Могу дать только черноморских пластунов. Но они все больше по линии соприкосновения. Подобраться к противнику — в этом они спецы. Но дальше…
— Нет, мне нужны люди, способные на глубокий рейд внутрь Черкесии.
— Я знаю только одного такого человека. Это барон Торнау. Но он вряд ли согласится.
— Зато я знаю. На Левом фланге действует летучий отряд Дорохова. В этой банде сорвиголов есть группа, которая меня вытащила из вражеского аула, пройдя по чужой территории. Они привыкли к одежде горцев. Выучили их повадки. Их примут за своих. Всего четверо, но стоят десятка, а то и сотни. Группа унтер-офицера Девяткина.
— Говорят на каком-нибудь местном диалекте?
— Трое из них знают татарский. В Черкесии полно выходцев из Чечни и Дагестана и русских дезертиров, влившихся в местные банды. Сойдут за своих. Тут важнее не язык, а манера держаться. Носить оружие. Одежду. Много времени потребуется, чтобы их вызвать?
— Месяца полтора-два. Окажетесь с ними в Джигетии в начале февраля. Я немедленно вышлю запрос в Грозную с вашими греками. Нет! Сделаю лучше! Отправлюсь сам на пароходе «Молодец». Заодно посмотрю своими глазами, что происходит. Вы со мной? Могу вас довезти до Редут-Кале. Оттуда уже проложили приемлемую дорогу до Тифлиса, и есть почтовая служба. Вас домчит моей фельдъегерь.
— Я хотел бы навестить сестру. Она здесь, в Крыму.
— Боюсь, у нас мало времени. Отправимся немедленно.
Я вздохнул. Прости, Мария, Янис, Умут! Не в этот раз.
Глава 14
Вася. Грозная, конец декабря 1839 года.
Поход в Чечню куринцев в конце года позднее назовут торжественным шествием генерала Пулло. Прошли 28 аулов и множество хуторов. Без единого выстрела, без штыковых атак завалов и засек, без напряженных арьергардных боев и конных сшибок, без штурма непокорных селений. Чеченцы выказывали полное смирение. Без ропота кормили войска, выплачивали подати и сдавали винтовки. Пулло докладывал: аулы выдали 3779 рублей, 455 ружей, двух дезертиров и — неслыханное дело — 97 абреков. Освободили семерых пленных. Урусы потребовали аманатов — и тут спорить не стали.
— Назначу вам приставов из числа ваших соотечественников, зарекомендовавших себя на русской службе, — предупреждал командир Сунженской линии в каждом большом селении. — Будут смотреть за вами, а вы будете им повиноваться.
Старейшины безропотно соглашались. Даже те, кто прибыл из предгорий. Из ранее непокорных аргунских аулов.
— Пусть приезжают. Примем их с почтением.
Генерал-майор подозревал, что дело нечисто. Но приказ Граббе никто не отменял. Пристава назначались. Удивительно, многие из них даже не сообразили, что их отправляют на смерть. Наоборот, радовались, что поправят свои дела поборами со смирившегося населения. Благодушие было полным.
Сколько прикарманил себе в походе генерал-майор осталось неизвестным, но слухи ходили, что немало. В их разжигании усердствовали тайные подсылы Шамиля. Беглый имам уже включил на полную катушку проверенные способы обработки населения. Распространение дезинформации о противнике, давно проверенный метод аварских ханов, лидеры газавата использовали с успехом. Пустили слух, что Пулло отнял бриллиантовые серьги у какой-то богатой чеченки.
Точно также Ахмет-хан Мехтулинский оболгал перед русскими Хаджи-Мурата, чтобы устранить соперника. Последнего уже арестовали и везли в Темир-Хан-Шуру. Молодой аварец знал, что его должны убить по дороге. Он сбежал, списался с Шамилем, получил приглашение и прощение за участие в убийстве Гамзат-бека. Так у русских появился новый противник, один из лучших в будущем военачальников имамата.