Я ненавидел этот тип. Настолько, что всегда считал, что все беды сначала великой Империи, а потом и великой страны, моей Родины, в первую очередь исходили от них. Я понимал, что, наверное, перегибаю палку. Но также понимал, что и не настолько перегибаю, чтобы отвечать на доводы против. Не спорил. Просто говорил: эти господа дорассуждались о свободе и высоких материях так, что в 1920-х были вынуждены торговать своими дочерьми в Стамбуле, а в 1990-х — собирать бутылки по паркам и бульварам. Поди, докажи обратное!
Будучи лучшим в классе по литературе, я, как и большинство, спокойно съел все, что нам писали учебники про Чацкого. Борец, мол. Как-то, уже взрослый, перечитал. Так вот, Чацкий — самый отвратительный персонаж русской литературы. Либерал. В котором все характерные черты собрались воедино. Его, сироту, отправили учиться за границу. Кормили, поили. Вернулся, орел, б…! И пошло-поехало! «А судьи кто?» «Служить бы рад, прислуживаться тошно!». То есть, смысл простой: вы продолжайте меня кормить-поить, а я буду вас за это говном поливать! Сие есть — первое и основное правило русского либерала! Софья, безусловно, дура редкостная. Но Фамусов — милейший человек. Просто потому, что отец! Настоящий отец, который желает своей дочери счастья. Пусть она и редкая дура, но это не значит, что её нужно отдать замуж за редкого гондона!
Идти с таким настроением в салон — не очень-то и сподручно. Но, зная, что ради Тамары я все переживу и перемелю, особо не беспокоился. И выдержал. Хоть моя женушка и таскала туда чуть ли не каждый день. Все мои сомнения подтвердились: большое количество очень достойных людей и уже пара-тройка ложек дегтя. Этих вычислил сразу. И находил удовольствие всегда над ними потешаться. Не останавливался до тех пор, пока брезгливая маска не слетала с их лица, открывая их полную растерянность. Не привыкли же к такому отпору. Тут же заворачивали разговор, чем-то отговаривались, а часто, к моему большому удовольствию, попросту покидали компанию. И всего-то нужно было все время всем говорить одну простую истину: король-то голый! Удовольствие это не долго тешило меня. Понимал, скоро уеду. Они об этом прознают, опять появятся, распушив свои жалкие перья, прикрывающие их худосочные жопы, напялят маску всезнайства и, уже не получая отпора, будут стремительно превращаться в чудовище, сожравшее страну.
Хорошо, что к таким нельзя было отнести братьев Орбелиани, с которыми Тамара меня познакомила чуть ли не в первую очередь, и к одному из которых я, увы, грешен, ревновал женушку. Знал, что глупость, был уверен в Томе. И все равно ничего с собой поделать не мог. Уж слишком хорошо понимал свою зависимость от Тамары. Необходимость её присутствия в моей жизни. Самый большой смысл. Наверное, еще и поэтому всегда, когда возвращались из салона, я творил чудеса в постели. Такие, что Тамара не переставала восхищаться, удивляться. Радовалась. Хотя, думаю, прекрасно понимала, из-за чего я так стараюсь. Как-то обняла, приняла свою обычное лисье обличие и сказала, что если бы знала, что я так буду реагировать, давно бы заставила меня ревновать! Мол, какая прибыль! Я смог только отшлепать её под её непрерывный хохот. Потом женушка сказала то, что и должна была сказать умная жена: что я — дурак, что никто, кроме меня, и чтобы я выбросил из головы всю эту муть. Я бросился покрывать её поцелуями.