Сложнее оказалось договориться с Догомуко Берзегом. Старый убыхский вождь не знал о француженке Жанне Д’Арк. В черкесской армии женщины встречались часто. Но чтобы руководить?
Он внимательно смотрел на Кочениссу, которая прибыла к нему на встречу, как только русские высадились у Псезуапе и их не удалось остановить. Что-то знакомое было в этой девушке. Яростное пламя в глазах, непримиримость. Точно такое же пламя пылало в груди и Хаджи Исмаила. Но он не был бы тем, кем являлся, если бы не повернул ситуацию в свою пользу.
— Убыхи безуспешно атаковали урусов в Соче в прошлом году. Слишком сильная крепость. Много людей потеряли. Теперь ты предлагаешь нам отправиться на север и помочь вам прогнать захватчиков. Сперва делом докажи, что от тебя будет толк.
— Сам знаешь, князь, мои люди отлично стреляют. Можем попытаться снять часовых и артиллерийские расчеты. Давайте вместе повторим попытку и атакуем вашего врага.
Берзег решил рискнуть. Сентябрьской ночью убыхи бросились на приступ. Люди Кочениссы сработали отлично. Метким огнем согнали защитников с валов. Берзеговцы ворвались в Навагинскую крепость. Перебили офицеров. Заставили солдат отступить в казармы. Лишь вовремя прибывшее подкрепление из форта Святого Духа спасло сочинское укрепление.
Берзег не упал духом. Продолжил подготовку к всеобщему выступлению в следующем году. Решил, что для воодушевления народа адыге нужно сперва захватить форт послабее. Тот, что как раз стоял на землях племени Вайа и чьим представителем была Коченисса. Она не возражала, умолчав о том, что к штуцерам не осталось зарядов. Оставалось действовать хитростью. Женщинам в этом нет равных.
— Форт у Псезуапе — это будет лишь первый шаг. Далее пойдем вдоль побережья и будем их бить, бить, бить…– гневно сверкнула глазами черкешенка, нарушив свое каменное спокойствие.
— Первый успех важен. Тут я согласен. Но мне нужна уверенность, что вы не отступите, добившись своего. И вообще — с чего ты взяла, что у вас все получится?
— Мы не стали нападать, пока большие корабли стояли у наших берегов. Когда они уйдут, я проберусь в крепость и все разведаю. Войдем в доверие к урусам. Подготовим нападение. Выберем момент. И ударим, когда они не будут ждать…
— Так еще никто не делал. Может сработать. Когда вы будете готовы, дай мне знать. Мы придем.
— Если напасть внезапно, сможем справиться своими силами. Но мои планы простираются дальше…
— Не играй со мной, женщина! — сердито осек черкешенку Берзег, но она не послушалась.
— Я не стремлюсь занять твое место, вождь! Все, чего я желаю — это очистить нашу землю от нечисти. Я готова служить тебе всем, что потребуется. Все мои люди встанут под твою руку! Готова в этом поклясться!
Убыхский лидер удовлетворенно кивнул.
— Принимаю твою клятву! Но сперва докажи, что тебе можно верить!
… Капитан Марченко был на Кавказе человеком новым. Только в прошлом году перевелся из полтавского пехотного полка. Получив ответственное назначение, возомнил, что полученные инструкции составлены дилетантами. Что он куда лучше справится с поручением, руководствуясь собственным пониманием, как должно поступать. Он хотел задружиться с горцами, стать для них своим и таким макаром избежать нападений, которым подвергались другие форты. Когда поздней осенью к Лазаревскому укреплению пришел черкес с девушкой, он принял их с распростертыми объятиями.
Черкес представился убыхом Шоген-мусой. Девушка, выступавшая переводчиком, назвалась Кочениссой. Она рассказала, что сбежала с возлюбленным от родни и теперь надеется на русскую защиту. Марченко поверил. Впечатлился романтической историей и предложил парочке погостить в крепости. Черкес радостно закивал.
— Спроси своего жениха, сможет ли он познакомить меня с местными князьями? — спросил капитан.
Девушка послушалась. Шоген-муса снова закивал, прижимая руки к сердцу.
— Мой жених говорит: ты будешь ему кунаком. Он все сделает для тебя. Даже украдет скот у убыхов, чтобы твои солдаты покушали мяса. И приведет своих кунаков, которые не хотят с урусами воевать, а хотят дружить.
— Откуда русский знаешь?
— Моя служанка была из вашего племени.
«Как же, служанка… Рабыней была твоя няня», — подумал Марченко, но подлавливать на слове прекрасную, но очень суровую на вид девушку не стал. Он так обрадовался, что все идет по его плану, что был готов закрыть глаза на любую нелепицу.