Вот такова была ситуация, когда и начались собственно переговоры. Начались с вручения верительных грамот. Очень интересно, кстати — верительные грамоты главе существующего де-факто, но не существующего де-юре государства. И кому, кстати, их реально вручать? За столом, помимо Виктора, сидели Айнштейн и Кала — Айнштейн для того, чтобы был еще один человек который в курсе ВСЕГО, а то мало ли, наша жизнь полна неожиданностей, можно элементарно скопытиться в неподходящий момент. Кто-то ведь должен быть готов тебя заменить, причем безо всякого вживания в роль, жизнь продолжается и терять время — непозволительная роскошь. Ну а Калу взяли потому, что Виктор всерьез был намерен сделать из девушки серьезного государственного деятеля, а не только лихого командира крейсера, в самом-то деле, любому человеку надо расти. Впрочем, специально для дипломатов Виктор сразу снял все вопросы — положил болт на все приготовленные заранее (а как же иначе?) речи и приветствия, которые должны были как-то расставить приоритеты во взаимоотношениях, а просто сказал:
— Проходите, садитесь вон за стол, бумажки свои можете засунуть… В урну. И только те, кто будет вести собственно переговоры. Пресс-секретари и прочие атташе остаются за дверью. На переговоры у нас, — он поднес к глазам часы, прищурился — два часа максимум. То есть без перерывов и перекуров, за закрытыми дверями. Договоримся — хорошо, нет — проваливайте, мне без разницы, как вы перед своими отчитываться будете.
Сначала его не поняли, потом решили, что он шутит. А потом взвыли. Переговоров Виктор, собственно, проводить и не собирался, а просто озвучил, максимально жестко, свои требования:
Во-первых, международное признание. Да-да, признание как государства, установление дипломатических отношений и прочее, и прочее, и прочее. Ну, это понятно — когда ты имеешь дело с кучкой мятежников, сколь бы она ни была сильна, против них все средства хороши. Объявляешь террористами — и вперед, в атаку. А вот с официально признанным государством чуть-чуть другой коленкор, особенно когда стран куча и среди них многие имеют сходные возможности, но различные интересы. Тут уж устроить войну, не влезая в глобальный конфликт, несколько сложнее. Да и метрополия чуть-чуть поутихнет, глядишь, и мятежники превратятся во вполне респектабельных партнеров, благо русской крови на их руках, считай, и нет.
Во-вторых, выкуп. Да-да, выкуп. Мы ваших солдат к нам не звали, стало быть, пришли они по собственной инициативе. Ну а раз так, то зачем мы их кормили-поили? Из сострадания? А еще корабли гоняли, промышленность на военные рельсы переводили, в результате сплошные убытки несли… Нет, шалишь, выкуп, или контрибуцию, кому как больше нравится, проигравшие платили всегда. А кто у нас проиграл? Вот то-то, раскошеливайтесь, господа. Список того, что мы хотим получить в качестве контрибуции, прилагается. И нам плевать, что у вас в Болгарии нет оборудования для производства чашечных отражателей. Как говорится, проблемы негров шерифа не волнуют. Ваши, кстати, тоже, господа турки. Нету своего оборудования, чтобы оснастить завод для производства титана? Купите. Ах, нет денег? Но это чисто ваши проблемы. А наши проблемы в том, что у меня на рудниках народу не хватает. И, кстати, господин-товарищ американец, указанная цена касается только людей. В смысле людей? Ну, в смысле белых, негров мы на рудники уже отправили. Чего? Дискриминация? И что? Нет, действительно, что такого? Расизм? Слово-то какое интересное… Нет, вытаскивать их оттуда, прерывать производственный процесс — это только за отдельную плату. Ну а мне какое дело, что вы всех людьми считаете?
В третьих, сферы влияния. Да-да, а вы что хотели? Государство, имеющее собственный флот, имеет и собственные интересы, главное, чтобы аппетиты совпадали с возможностями. Считаете, возможности завышены? Странно. Но ведь мы к вам слетать-отбомбиться можем хоть завтра, а вы? Нечем? Ну, так и вам о том же самом говорят. Да-да, мы сейчас как раз в том положении, чтобы ставить условия, а вот что можете вы — это еще вопрос. Ничего, скорее всего, не можете. Особенно вы, господин из Франции. У вас, по-моему, и кораблей-то не осталось. Ах, остались? Полтора миноносца? Ну, давайте постреляем… Не хочете, как мой товарищ-украинец выражевывается? Ну тогда заткнитесь и не мешайте взрослым людям делать свои дела. Что? Не уполномочены? Ну так мы ведь сразу предупреждали: пускай пришлют того, кто уполномочен, а не попку, с чужих слов трендящую. Ну господин как-вас-там-француз, вам же было сказано — идите, поиграйте в песочнице, ваше мнение никого не волнует. Что? Хам? Ну да, и горжусь этим…