Представьте себе несколько тысяч одновременно существующих и кое-как сосуществующих религий. Среди них и те же язычники с сатанистами, и огнепоклонники, и поклоняющиеся священным животным, и… У каждого свои взгляды на жизнь, свои подходы к философским проблемам бытия. За тысячелетия истории выработались какие-то общие правила, обеспечивающие сравнительно безболезненное взаимодействие религиозных культур, мегарелигии по возможности перследовали такие извращения, как человеческие жертвоприношения или массовые самоубийства. Однако все это обеспечивало лишь внешнюю благопристойность и временную стабильность. Спокойствие периодически прорывалось многочисленными эксцессами, когда спокойный клерк по ночам бегал в балахоне по улицам и издавал дикие вопли или талантливый ученый средь бела дня мочился посреди улицы. И — ничего противозаконного, ибо так требовала их вера, а стало быть, это было вполне уважаемым и благопристойным занятием. Бред с точки зрения Черных Лордов и норма в этом мире.
Религий и сект было море, они различались не только атрибутикой и философией, но и размерами. В одних были десятки тысяч человек, другие состояли из пары-тройки единомышленников. Как смог понять Айнштейн, именно это обстоятельство заставило глав мегарелигий во-первых договориться между собой о том, чтобы в армию набирали только проверенных адептов из их среды, а во-вторых фактически вывести армию за скобки вероисповеданий, оставив за собой, так сказать, только направляющую роль. Это, с одной стороны, обеспечивало определенную монолитность армии, а с другой — порождало вольнодумство, которое и привело, в конечном итоге, к выходу армии из под контроля.
Так вот, сразу после войны из толпы этих течений выделилось одно, не слишком распространенное до этого, мирное и никем и никогда не запрещаемое. В сущности, очередная вариация на тему толстовства и старика Ганди. Непротивление злу насилием и все такое. Вот только здесь, после кровопролитной гражданской войны и тяжелой войны внешней, с орбитальными бомбардировками, мобилизацией всех ресурсов, и падением уровня жизни, религия, призывающая стоически принимать удары судьбы, оказалась весьма востребованной. Те, кто стоял во главе этого течения, оказались ребятами ушлыми и сумели воспользоваться моментом — уже через десяток лет непротивленцы вытеснили прежних фаворитов, а еще через полстолетия остались единственной действующей религией на планете. Однако следующий шаг их был не менее предсказуем — установить контроль над армией. Армейцы же, фактически взявшие власть в ходе войны, делиться непонятно с кем вовсе не желали. В результате произошел раскол — военные, упустившие момент и допустившие появление столь неожиданно опасного противника, не имели больше поддержки населения, но и религиозные функционеры не могли взять хорошо вооруженных и не стесняющихся стрелять вояк под контроль. Однако воевать против собственного народа военные не стали — просто ушли. База на луне вместила поредевших изгнанников, там же сохранились несколько не слишком мощных заводов, а на орбите остались орбитальные крепости, потрепанные войной, но действующие. Правда, заводы были устаревшие, законсервированные давным-давно, современное вооружение и оборудование на них производить было невозможно. Военные слишком поздно поняли, что надо было наложить руку на заводы и верфи, размещенные на планете, но теперь их уже блокировали религиозные фанатики. Хорошо хоть хватило ума не громить, а законсервировать, а то ведь могло и рвануть что-нибудь нехорошее.
Вот и остались военные с ничтожными остатками былой мощи в руках сами по себе, а население планеты — само по себе. Фактически, как только военные ушли, люди разбрелись по деревням, как учила их новая вера, благо население за годы войны сильно уменьшилось в размерах, а рождаемость новым порядком не поощрялась. Военные же по инерции взяли на себя функцию обороны родного мира и, когда пришла новая беда, грудью встретили удар пощаженного когда-то врага.