– Руслик, а ты чего не на своём «Дзуйкаку»? – беря протянутую мне кружку кофе, первым делом поинтересовался я. – Набедокурил чего, может, любовь с русалками замутил?
– Почти угадал, – хмыкнул Руденко, отхлёбывая горячий кофе. – Давеча Бойд прошвырнулся по анклавам и сосватал Сухонину двоих испанцев, послуживших на флоте. А сегодня ван Клейст переговорил с Такэдой, после чего перевёл всех японцев на сторожевик. Короче, мы с Марком вновь в рядах доблестных даниловских рейнджеров. Неужто не рад, командир?
– Шутить изволите, сэр рейнджер? – усмехнулся я, наскоро сооружая бутерброд из колбасы и хлеба. – Пошли наверх, посидим, попьём кофейку на свежем воздухе.
Поднявшись на второй этаж, на веранду, я с наслаждением опустился в шикарное кожаное кресло, пригубил кофе и энергично заработал челюстями, уничтожая свежеприготовленный бутерброд. С недавно восстановленной веранды открывался красивый вид на посёлок, на море и вообще на ближайшие окрестности, в том числе и на внутренний двор усадьбы.
Во дворе тусовался почти весь наш личный состав, занятый текущими делами: Владислав с головой нырнул под капот своей «бэхи», Александр пристроился на штабеле досок и тщательно чистил разобранный ПКМ. У опущенного вниз пандуса «амтрэка» отец и сын Нидеррайтеры о чём-то оживлённо беседовали по-немецки с Марком, до веранды доносились лишь обрывки фраз. Через двор в сторону ворот ковылял Михаил, с трофейным «штайром» в правой руке и с пластиковой бутылкой газировки в левой.
За воротами нашей базы, метрах в ста пятидесяти ниже по склону холма взрыкивал дизелем гусеничный трактор, вспахивая поле, ранее использовавшееся под покос. Ещё один «гусак» поднимал многолетнюю целину у трассы, а на самой дороге виднелась группа из трёх-четырёх вооружённых ополченцев в амеровском камуфляже. Мужики, видимо, перетирали что-то важное, размахивали руками, словно крыльями. Вооружившись биноклем, я узнал Чугунова с Доценко и шустрого деда с окраины села, которого недавно назначили агрономом. Никитин величал деда то ли Савелий Игнатьевич, то ли Савелий Иванович и сетовал на то, что тот стал совсем слаб здоровьем, в пух и прах проиграв войну с «зелёным змием».
Скользнув взглядом по полоске чужого леса, я какое-то время рассматривал «Сириус Стар» с «Маджестиком», затем поглазел на облепленный лодками и шлюпками СТК, и нахмурился, не видя японского траулера. Что за чёрт, куда исчезли Сухонин и его корабль? Покрутив окуляры бинокля, присмотрелся к людской суете на пляже, прямо напротив потопленного фрегата, с облегчением вздохнул: сторожевик стоял недалеко от берега, его мачта слегка возвышалась над деревьями.
Внутренне успокоившись, я принялся разглядывать происходящее на пляже, не забывая, впрочем, про бутерброд и кофе. Спустя пару секунд был вынужден констатировать, что никак не могу идентифицировать смуглых работяг, пиливших и таскавших огромные брёвна. К счастью, на веранде появился Руслан, принеся целый поднос с бутербродами и кофейник впридачу.
– Руслик, я не понял – наш бельгиец всех индусов с японцами мобилизовал, что ли? – поинтересовался у капитана, который плюхнулся в соседнее кресло.
– Неа, это арабов пригнали, чтобы те вкалывали на благо белых людей, – пояснил Руденко, с видимым наслаждением вгрызаясь в бутерброд с сыром. – Сегодня утром пригнали, часов с семь утра, пока кое-кто давил на массу после ночи любви с рыжеволосой феей.
– Так… Арабы, похоже, строят плот, что ли, – пробормотал я, вновь покрутив окуляры бинокля. – Точно, плот.
– Ага, строят «Кон-Тики», а наш Эрик Робертович будет заместо Хейердала, – ухмыльнулся капитан, наливая себе кофе. – Ты на фрегат глянь, видишь?
– Ну, вижу, верхняя палуба почти торчит из воды, – я перевёл бинокль в сторону «Аль-Дамана». – Рядом с ним брёвна какие-то… Всё, понял, спасибо.
– Володя, ты меня пугаешь. Тебя фея, часом, не заколдовала? – с подозрением прищурился Руденко, явно настраиваясь побалагурить. – Если серьёзно, по словам Сухонина сегодня-завтра будет самый пик отлива, поэтому Жерар взял и подогнал пленных. А кого ещё ставить на эту работу, кроме них?