– Физически – нет, но мы тогда едва не обмочили свои штаны, – признался я. – Ещё эта тварюга настолько сильно помяла мою машину, что теперь мы катаемся на бэтээре.
В этот момент в разгрузке Ахмеда ожила рация, прервав наш мужской разговор об охоте и о местной фауне. Отойдя на пару шагов в сторонку, Мансуров выслушал чей-то доклад, вскинув бинокль, с минуту присматривался к чему-то, затем произнёс несколько коротких фраз и сунул «моторолу» обратно в кармашек. Пользуясь моментом, я осмотрелся по сторонам и увидел, что в паре километров от нас на пляж вырулил грузовик. Следом за ним из зарослей высыпала кучка людей, показался какой-то внедорожник, а ещё одна машина спешила от мыса «Базальтовая пирамида».
– Это наши, – коротко бросил Дадашев, оглянувшись на море. – Майор, передай своим, чтобы не стреляли – мы не враги.
– Если мы не враги, то мы, пожалуй, поедем, – прищурился я, наблюдая, как наша амфибия сближается со сторожевиком. – Мне надо перегнать кран, отбитый у негритосов.
– Подожди, нам надо договориться о связи между собой, – подойдя ближе, произнёс Ахмед. – У вас есть хорошая радиостанции? Что-нибудь типа «Северок-Ка», например?
– Увы, нету, – на всякий случай соврал я и задумался, пытаясь прикинуть расстояние между Данилово и частью Москвы, где обитали чеченцы. Даже навскидку получалось, что между нами будет не менее сотни километров по прямой. А сколько в реале – никто не знает. – Как далеко от вас до Амазонки?
– Точно никто не скажет, – пожал плечами Мансуров. – Между Москвой и рекой есть ещё один, как ты говоришь, кластер. Часть Польши с городом Познань. Но Познань находится юго-восточнее нас, и вокруг неё очень-очень густые джунгли. Я не слышал, чтобы кто-нибудь из поляков достиг реки – там совершенно непроходимые заросли.
– То есть, по реке к ним не подойти? – уточнил я, про себя вознося хвалу в адрес Ахмеда. Чеченец и не подозревал, что он только что «нашёл» для нас город Познань, от одного лишь упоминания о котором некоторые паны из Бялобжегов впадали в экстаз и грозились уйти на его поиски чуть ли ни всей деревней. Откровенно говоря, Дзенсикевич уже задолбал ван Клейста этой своей идеей фикс – поиском затерянного города, тьфу, пардон, Познани. Слушая прожекты пшеков, можно было подумать, что в этой самой Познани текут молочные реки с кисельными берегами, а стены тамошних многоэтажек сплошь намазаны мёдом.
– Не знаю. Если честно, я вообще не в теме, – отрицательно мотнул головой командир московского отряда. – Мы, русские, не особо ладим с поляками.
– Понятно… Что ничего не понятно, – задумчиво произнёс я, мысленно усмехаясь: чеченцы искренне считали себя русскими. Слышали бы сейчас эту фразу Мансурова капитан Мышкин с майором Стрелковым… Может, и хорошо, что Сергей Николаевич и Марк того не услышали. – Предлагаю поступить следующим образом – встретимся здесь же ровно через неделю и установим нормальные дипломатические отношения.
– Хорошо, договорились. Как будем делить этот кластер с мысом? – ухмыльнулся в ответ Ахмед. – Я хочу, чтобы это была наша земля, московская.
– Договорились, – улыбнулся я, протягивая чеченцу руку. – С сотней-другой негритосов разбирайтесь сами.
– Нет, не договорились, – Мансуров успел отдёрнуть руку, его глаза на мгновение полыхнули гневом. – Ты слишком хитёр, майор. Хочешь загребать жар чужими руками?
– Тогда предлагаю не спешить и не делить земли, занятые исламистами, – улыбка исчезла с моего лица. – Если мы хотим победить, то придётся объединять усилия ради одного общего дела.
– Да, нельзя делить шкуру ещё неубитого медведя, – Ахмед вновь блеснул знаниями русских пословиц. – Слушай, а что за радиостанция стоит на вашем траулере?
– А чёрт его знает, – пожал я плечами, нажимая тангетку «моторолы». – Сейчас спрошу у нашего «адмирала»…
Вызвав Сухонина, я поинтересовался, как у нас обстоят дела с дальней связью. Выдав солёную морскую руладу, Эрик Робертович сообщил характеристики УКВ радиостанции нашего сторожевика, затем назвал частоту для связи, которую можно выделить для общения с чеченцами. Наши новые «друзья» сделали вид, что не услышали ничего такого, особенного, и никак не отреагировали на ругательства «адмирала».
К этому времени к месту нашего саммита подтянулись «камаз» с парой японских внедорожников, из которых высыпали полтора десятка боевиков. Забронированный кустарным способом грузовик был приспособлен для поездок по местным джунглям, а когда-то светлого цвета джипы были грубо перекрашены в какую-то жуткую вариацию на тему зелёного.
Я не заметил у чеченцев гранатомётов и тяжёлых пулемётов, зато у них имелось штуки три РПК и парочка СВД. Всё остальное – обувь бойцов, их экипировка – в целом мало чем отличалось от того, что имелось у четвёрки Мансурова. Возраст боевиков колебался от двадцати до сорока – сорока пяти, и, судя по всему, у большинства из них имелся реальный боевой опыт.