– Командир! Может, не надо было ему морду разбивать? Стуканет в полку, шуму не оберемся!
– Не стуканет. «Ноздря» будет молчать. Не понимаешь еще, какая сволочь к нам попала? Убийцы. Мало ли за что его к нам сослали. После госпиталя в спецназ не забрали, а сбагрили нам. А почему? То-то и оно, что сволочь, видно, большая, вот они его и сплавили. Наркоша наверняка! Присмотрись. Надо и нам от него избавиться. Устроил, гад, приветствие от «шурави» аборигенам.
Через полчаса рота выбралась на небольшое плато. Командир разделил роту по трем точкам. Первый взвод и ГПВ посадил чуть выше, второй взвод и зам. комроты – на левую вершинку, третий взвод и управление с приданными саперами, минометчиками с минометом, арткорректировщиком – справа и по центру плато.
Солдаты бодро и дружно взялись строить что-то непонятное.
– Иван, что они городят?
– А это эспээс называется – стрелково-противопульное сооружение. В таких эспээсах спать будем, а если нападение, то из них отбиваться. В горах окопы не роют.
– Понятно, а я-то думал: как мы оборону будем занимать? Я все ломал голову: что же будет дальше?
Ночь приближалась. Вокруг на многие километры других наших подразделений больше не было.
Как быть с охраной? А если все заснут, и нас перережут во сне? Почему ротный не отдает приказы?
Ротный заулыбался в ответ на мою тревогу.
– Ник! Они все знают и без меня. Зам. комвзвода сейчас распределяет по времени и по количеству постов солдат. Мы, то есть ты и взводные, ночью будете их проверять, чтоб не спали и охраняли мой сон заменщика. – И он заулыбался своей красивой улыбкой.
– Пошли обедать!
– Да я еще ничего не достал и не открывал сухпай.
– Эх! Всему тебя учить! Солдаты давно все приготовили. Отдай зам. комвзвода свои банки в общий котел, а они все сделают и позовут. Санинструктор, чай готов? – рявкнул Ваня.
– Чай, чай, – проворчал сержант Томилин. – Я шо, кашевар, что ли? Наверное, узбеки уже усэ сварили.
– Так уточни! А то сам будешь кипятить. Ты что не беспокоишься о здоровье командира-заменщика? Чем недоволен, Бандера?
– Чем недоволен, чем недоволен? – забурчал Степан. – Один идиот выстрелил, а теперь п…лей получит вся рота! А мне потом перевязывать. Вбыв бы дурака!
– Степан, не философствуй, не бубни, не разглагольствуй. Сказано про чай узнать, а не насчет придурков возмущаться.
Томилин, ворча под нос, ушел к разведенному за грудой камней костру и, все еще ворча и чертыхаясь, пришел с двумя кружками.
– Чай подан! – произнес он с достоинством и высокомерием опытного официанта ресторана «Метрополь». – Сейчас будет еще и каша.
– А бифштекс? А фрукты? Витамины где? – с наигранным изумлением произнес Кавун.
– Нема ничого бильше.
Иван, притворившись раздосадованным, вздохнул и подытожил:
– Да, Степан, не видать тебе дембеля, если будешь меня так плохо лелеять. Я же до замены не дотяну. Печень больная после желтухи, чем будешь ее спасать, медицина?
– Може вашей сгущенкой!
– Ну вот, – улыбаясь, продолжал театр одного актера командир, – сгущенка опять моя, нет чтоб своей лечить!
– Свою я и сам зъим, тоже пора здоровье беречь к дембелю.
– Здоровье беречь! Тебе еще год по горам ползать!
– Не год, а восемь месяцев!
– Эх, если б мне столько еще было, я б, Степан, повесился!
– А шо тогда замполиту делать з его двумя рокими? – съехидничал сержант.
– Два раза повеситься! – весело заржал капитан. – Лейтенант! Ты даже представить не можешь, сколько тебе не то что до замены, до отпуска! Ну, не грусти, пей чай и береги здоровье. Расслабься.
Я сразу загрустил от нахлынувших мыслей о предстоящих двух годах с их бесконечными походами по горам.
– Хто-то идет к нам, и не понятно, як! – доложил подошедший зам. комвзвода сержант Дубино.
– Как это «не понятно, как»? – переспросил ротный.
– А так! Вы посмотрите.
В распадок между двумя склонами входила отара овец, а по склону на одной ноге, опираясь на костыль и палку, скакал парнишка. Прыгал, поднимаясь к нам, да так ловко, что вскоре был уже рядом и что-то кричал.
– Просит не стрелять, – перевел пулеметчик-таджик.
– Зибоев, скажи, пусть хромает сюда, не тронем. Всем по эспээсам и не торчать столбами, чтоб не сосчитал. Зибоев, переводить будешь!
Через пару минут на вершину выбрался мальчишка без правой ноги ниже колена, опирающийся на самодельные костыли. Весь черный то ли от загара, то ли от грязи. Сверкая белыми зубами, сразу начал что-то быстробыстро рассказывать.
– Говорит, что они из кишлака – того вон, рядом у дороги, просят больше не стрелять, кишлак не трогать, его не обижать, овец не убивать, – перевел солдат.